Чтение онлайн

Но ещё не мог понять, почему кто-то решил за них. Судьба, злой рок — всё это очень красиво звучит, но на поверку часто за всем этим стоят вполне конкретные люди. Только намеренно или случайно с ними это сделали? Вот именно в этом Андрей хотел разобраться больше всего на свете.

— Подожди, — попросил, когда она взяла длинную паузу, — подожди! Я не знал... Я ведь не знал. Ты меня слышишь?

Хотел схватить за плечи, прижать к себе, но не хотел быть утешителем. Яна сильная, раз столько всего вынесла и не скатилась в бездну, но всё-таки и у него тоже была своя правда, о которой нужно поговорить.

Его боль, жившая внутри столько лет, обида постепенно утихала. Будто бы дышать стало проще, а на сердце почти ничего не давило. Удивительно... а ведь столько времени потеряно из-за глупых наговоров, неуёмной гордости, злобы и обиды.

— О том, что женишься не знал? — горько усмехнулась, потирая предплечья, словно в комнату залетел морозный ветер.

Ей мерещилось, что она снова оказалась в том дне, когда ледяной осенний дождь заливал всё кругом, а она пряталась от холода под вязаной кофтой и козырьком автобусной остановки. И ждала, ждала ...

— Но я, блядь, не женился! — выкрикнул, оглушая Яну, а она замерла, пытаясь понять, что именно он хочет до неё донести.

— Невеста передумала?

Зашипел, резко поднимаясь на ноги, и мир закружился перед глазами.

— Откуда твоя мама взяла, что я женюсь? — спросил, отворачиваясь к окну.

— Ей Игорь сказал.

— Игорь, да? — переспросил, а в голосе такая злоба бушевала, что Яна вздрогнула. — Какой он молодец. Хороший у тебя брат. Янина, просто замечательный. И так тебя любит, заботится, трепло поганое.

— Что ты имеешь в виду? Андрей! — окликнула и вдруг поняла, что впервые за всё время с момента их новой встречи назвала его по имени сама, добровольно.

Ей всегда нравилось его имя, но долгие годы запрещала себе произносить его.

После того, как он пропал из её жизни, несколько лет ещё ждала, что вернётся. Нет, не к ней, а просто приедет хотя бы поговорить, объясниться, но потом стало проще верить, что Андрей — всего лишь мираж прошлого, чем надеяться, что увидит его ещё хоть раз. У него ведь никого не было в их городе, ему не к кому было возвращаться, вот и Яна перестала ждать. Зачем эти глупые мечты, если они несбыточны?

— Хочешь, я тебе расскажу свою правду? — спросил, а Яна кивнула, хоть сейчас они не мог видеть ее лица.

Вместо слов бесшумно подошла и стала сзади. Дотронулась до плеча, провела ладонью, еле касаясь, вверх по обнажённой спине и зарылась пальцами в тёмные волосы на затылке, всё такие же мягкие, как и когда-то давно. Эти ощущения возвращали покой, удерживали на краю, и она хваталась за них, словно за соломинку.

— Хочу, — ответила, прочистив горло, а он упёрся лбом в прохладное стекло.

Закрыл глаза, набирая полную грудь воздуха, решая, с чего бы лучше начать. Ему хотелось объяснить всё, поговорить о том, что наболело. Но главное, очень хотелось, чтобы Яна — его Янина — всё поняла.

Пятнадцать лет назад

Дождь заливал дорогу размывал грунтовку, делая её почти непроходимой, а машина Андрея — подержанная девятка — грозила рассыпаться в пыль на очередном повороте. Чертыхаясь в голос, Андрей выжимал из мотора всё, что мог, но проклятая непогода решала за него: колёса почти увязли, а в салоне что-то немилосердно гремело и стучало.

На пассажирском сидении рядом лежал букет, приготовленный для будущей тёщи.

Сегодня всё должно измениться, знал это, и внутри что-то замирало от волнения.

Не помнил, когда к нему пришло желание жениться на Янине. Наверное, когда впервые поцеловал её во время празднования дня рождения Игоря несколько месяцев назад, на крошечной кухне. Или когда остались вдвоём на крыше, а она так доверчиво положила голову ему на плечо, пользуясь тем, что брат убежал в квартиру за тёплым пледом. А может быть, в тот момент, когда полтора месяца назад второй поцелуй привел к тому, что они оказались в одной кровати? Не мог понять, что на него нашло, когда она так искренне подалась навстречу, всхлипнула, когда коснулся груди, но факт оставался фактом: она стала в тот момент его, раз и навсегда.

Почему-то верил, что это надолго. Когда узнал её впервые, почти два года назад понял, что всё это неслучайно. А потом в зелёных глазах увидел своё отражение, захотел довериться, рассказал всё об отце, о матери, которой, в сущности, наплевать на него, а она поняла. Обняла за плечи, такая маленькая, но такая мудрая, и он ощутил, что рядом с ней хочет остаться навечно. Тогда она говорила, что всё обязательно будет хорошо, и он поверил. Никогда никому не верил, привыкший полагаться только на себя, а этой девочке смог. Его девочке.

В мыслях она давно уже была его, и сейчас отчаянно хотел, чтобы всё было правильно: свадьба, общая жизнь, может быть, дети. Будучи извечно одиноким, потерянным, втайне всегда мечтал о семье — большой, шумной. Об огромном доме в окружении яблочного сада и шумной ватаге детворы с зелёными глазами.

И вот сейчас он застрял на этой дороге, и машина буксовала через каждую сотню метров, доводя до белого каления. Какого чёрта этому дождю нужно было хлынуть именно сегодня, когда на кону стоит так много?

Посмотрел на часы, выматерился в голос, понимая, что Янина ждёт его уже на остановке, а он ещё неизвестно где, а позвонить, предупредить не было никакой возможности. Всё это выводило из себя, и ярость — почти забытая эмоция — разворачивала длинный хвост на дне души. Ещё немного и окончательно потеряет над собой контроль. Подумал было бросить машину на обочине, схватить этот букет чёртов в охапку и, добраться как-нибудь так, но в этой глуши не было других машин, кроме его.

С утра поехал в отчий дом, снова вымотал себе все нервы, пытаясь пообщаться с дорогими родственниками, и от этого на душе плотным слоем лежал осадок, а во рту ощущался гнилостный привкус. Нет уж, у них с Яниной всё будет по-другому, не так, как у его родителей. Никогда и ни за что, в этом он поклялся в тот момент, когда покупал букет и планировал разговор с матерью Янины.