Чтение онлайн

— Но я не приехал.

— Не приехал...

Они снова замолчали, и дыхание попадало в такт, становясь общим на двоих, но кое-какие вопросы всё-таки не давали покоя, и Яна отважилась задать их, хоть и примерно понимала, какой ответ получит. Андрей ведь действительно не из тех, кто способен вернуться туда, где его ткнули хоть раз носом в его происхождение. Нет, он не стыдился своей семьи, но очень боялся, стать таким же, как они. И Яна знала об этом, она слишком хорошо запомнила все слова, которые они говорили когда-то друг другу, все истории запомнила.

Что самое ужасное, Игорь об этом тоже знал, потому и сказал тогда в больнице то, что не позволило Андрею переступить через свою уязвлённую гордость.

— Почему ты не захотел поговорить со мной тогда? Почему ты поверил Игорю? Ты же знал... Ты же не мог не знать, что значишь для меня.

— Ну, ты же поверила своей матери, — криво улыбнулся, а в словах полынная горечь.

— Мы оба поверили не тем, да? Мы оба с тобой предатели.

Андрей резко повернулся и, обхватив ладонями бледное лицо, упёрся лбом в её макушку. Между ними повисла тишина, наполненная тысячью смыслов, и впервые за всё минувшее с новой встречи время они были по-настоящему близки. И близость эта размывала границы, стирала мягким ластиком обиду. Неужели это так просто? Ненавидеть, злиться, копить отчаяние, но ведь и любить так, что вся жизнь врозь — пуста и бессмысленна... И вот сейчас всё недопонятое, всё накопленное за годы сгорало в пламени этих заново вспыхнувших чувств. Правильных, настоящих.

— Я так виновата перед тобой, — повторила вновь, закрыв глаза, вдыхая мускусный аромат загорелой кожи, растворяясь в этих почти робких прикосновениях, — но мне так хочется, чтобы ты понимал: я ни с кем тогда не встречалась. Я вообще жить не хотела, какие отношения?

— Сейчас я это уже понял, тогда не захотел понимать.

И тут Яна поняла, кого именно Игорь имел в виду, когда говорил те гадости Андрею, и почти засмеялась, потому что это такая дикость, невероятная чушь.

— Когда через пару недель выписалась из больницы, Игорь взял меня с собой на вечеринку. Я не хотела, но он сказал, что нужно развеяться, не грустить. Там был его приятель, мы виделись пару раз в Институте, но внимания не обращала, парень как парень. С той вечеринки почти убежала тогда, надоело, не хотела, умереть хотела, но Игорь попросил своего приятеля подвезти меня.

— Подвёз?

— Да, — неуверенно пожала плечами. потому что совсем забыла об этой дурацкой истории, но сейчас приходилось собирать её по крупицам, как разбросанную ребенком мозаику. — Потом пару раз возле Института с ним пересекались, вроде случайно, а однажды он пришёл к нам домой с букетом, гулять звал.

— Пошла?

— Нет, я даже из комнаты не вышла. Игорь потом пришёл, злой, я его впервые таким видела. Говорил, что я дура такой шанс упускать, у папаши того парня якобы заводы и пароходы, но я как-то не прониклась. На том всё и заглохло.

Вздрогнул, прижав её к себе, а она дрожала, пытаясь справиться с тем, что так неожиданно навалилось: первая любовь, ставшая единственной, вина, боль и предательство. И почти задохнулась, когда обвил её тело руками, запирая в объятиях, лишая воли и воздуха.

— Мы оба виноваты, во всём виноваты только мы двое, — проговорил тихо, касаясь губами тёмной макушки, — но... Знаешь, я впервые в шаге от того, чтобы убить кого-нибудь.

Она всхлипнула, понимая, кого именно имеет в виду, но промолчала, потому что снова у них было общее чувство на двоих. Яна не понимала, как смотреть теперь брату в глаза, как слышать его голос и представлять, что этот человек — такой близкий и родной — сломал им однажды жизнь.

— Андрей, не надо. Я сама с ним разберусь.

— Никакого сама, ты меня слышишь? — сдавленно зашипел, резко приподнимая пальцами её лицо. — Теперь никакого сама. Я не знаю, что будет дальше, я не хочу ничего обещать, но я хочу исправить. Всё исправить, понимаешь меня?

Лишь кивнула, не в силах говорить из-за сжимающего горло спазма, но снова поверила, как когда-то давно. И в этот раз очень надеялась, что уже никому не придёт в голову, снова походя всё разрушить.

Андрей коснулся губами её лба, спустился ниже, прокладывая обжигающую дорожку из поцелуев, а Яна всхлипнула, хватаясь за сильные плечи, словно за спасательный круг в этом бушующем вихре горечи и любви. Андрей не торопился, словно не было в этом уже никакой необходимости. Он чувствовал, что теперь, когда его Янина рядом, он не имеет права спугнуть. Ему хотелось, чтобы она поняла: теперь им некуда спешить. И пусть потерянные годы никуда не делись — их невозможно вычеркнуть одним движением, — и утерянное не найти, но впереди ещё целая жизнь, в которой всё ещё возможно исправить.

Зарылся пальцами в тёмные волосы, фиксируя голову, не давая вырваться, а Яна не спорила, потому что понимала: именно сейчас между ними происходит самое важное. То, что намного ценнее слов. Этот безмолвный разговор, когда импульсы несутся по незримым проводам, дарил осознание, что вот теперь-то всё будет иначе. И пусть они стали другими — повзрослевшими, опытными, переломанными общей болью, — но истории, рассказанные сегодня, изменили всё.

Горячие губы, блуждающие по коже, мягкие и требовательные одновременно; руки, сжимающие в объятиях до головокружения, до тихого вскрика — всё это дарило долгожданный покой и ощущение дома. Яна не знала, что будет дальше, не хотела ни о чём размышлять. Просто быть счастливой хотела рядом с тем, кто всегда был смыслом всего. И ненависть эта, благодаря которой выжила когда-то — лишь вывернутая наизнанку любовь, от которой не получилось избавиться. Чем бы ни выжигала её, она всегда жила внутри — сейчас-то Яна это понимала.

Когда откуда-то издалека донёсся звук звонка мобильного телефона, Яна вздрогнула. Андрей замер, насторожился, но целовать не прекратил, а Яна узнала мелодию и поняла, что не может не ответить.

— Подожди, — попросил, а Андрей остановился, но отстраниться не дал, словно боялся, что она исчезнет, — это Остапов. Мне нужно ответить.

Тут ожил и мобильный Андрея, и реальность каждого из них ворвалась в неожиданную сказку, что снова родилась в тишине этой квартиры.

— Янина Николаевна, — услышала в трубке мягкий бархатистый голос Остапова и впервые за годы работы под его началом Яна пожелала, чтобы шеф провалился в пропасть вместе со своими поручениями. — Не отвлекаю?

Этот вопрос был риторическим, потому что Остапову по большему счёту наплевать, чем занимается Яна, если она нужна ему.

— Нет, — ответила, вздохнув. Ну не посвящать же шефа в подробности своей личной жизни, в которой и сама ещё пока ничего не понимала.

— Я помню, что у вас выходной, но очень прошу уделить мне пару часов своего времени.

Остапов не просил, нет — Яна отлично выучила все повадки шефа за пять лет совместной работы, — он приказывал, но именно сегодня ей до чёртиков хотелось послать его подальше, но деловая этика не предполагала подобного стиля общения.