Чтение онлайн

Сразу же позвонил из автомата, передал Зисиповне через соседку, что Алла благополучно в Скворцовке. Соседка поахала, а он говорил с небрежной уверенностью, иначе все и не могло получиться, раз он сам провожал! племянницу!

На следующий день на работу ему нужно было к одиннадцати, так что он вполне успевал зайти в Скворцовку, принести передачу. И справиться, конечно! Рожают очень часто ночью, это он знал, а потому надеялся на счастливую новость. Зашел по дороге на рынок и накупил всего: гранатов, потому что они родильницам особенно полезны кажется, винограда — зимой особенно приятно поесть винограда, да и вместо питья, ну и яблоки само собой, настоящий «белый налив». А в магазине захватил соков — кажется, все, что нужно на первый случай.

Справочное помещалось с другого подъезда. В просторной комнате несколько человек сидели на откидных стульях в позах ожидания, а перед окошком — и зачем, это узкое кассовое окошко, от кого отгораживаться? — никого не было.

Вячеслав Иванович наклонился к окошку и постарался как можно обаятельнее улыбнуться пожилой медсестре:

— Калиныч Алла вчера вечером поступила. Как там дела?

Медсестра в окошке не ответила на улыбку, равнодушно повела пальцем по списку:

— Калиныч… Поздравляю, в семь пятьдесят родила сына. Вес три восемьсот, рост — пятьдесят один… Состояние матери… — Тут ее голос перестал быть сонным, в нем послышалось недоумение: — Состояние матери средней тяжести, температура тридцать семь и восемь.

Кажется, он еще по инерции обаятельно улыбался:

— Как — «средней тяжести»?! Почему температура?!

— Не беспокойтесь, папаша, это бывает. Дело непростое. Она первый раз у вас рожает?

— Первый.

— Вот видите.

— Но как же… В консультации говорили, все так хорошо… А где лечащий врач? Кто?

— Не знаю. Сейчас все врачи заняты. Полечат ее, ничего.

— Нет, но как же… Ну давайте пока хоть передачу. Тут вот фрукты, соки. Тем более раз температура.

— Это давайте, это ей как раз… То есть еще нельзя.

— Как — нельзя?!

— Некуда потому что. Передачи принимаем, после как выведут из родилки в отделение. А ее еще не вывели, она пока в родилке.

Бюрократы проклятые! Вячеслав Иванович почти закричал:

— Но ей же пить все равно хочется! Тем более раз температура!

Сестра сдерживалась, не кричала в ответ, хотя терпение трудно ей давалось.

— Да поймите, папаша, не принимаем мы в родилку. Там и поставить некуда, тумбочек нет. Кинут куда-нибудь, другая мамаша вашу фрукту съест, что вы тогда скажете?

— Ничего не скажу! Примите, я вас очень прошу!

— Нет, в родилку не положено, там стерильность. Стерильность, а ваши банки и пакеты неизвестно откуда. Подождите немного, посидите. Вот вывезут ее в послеродовое, я вам сразу скажу.

— «Посидите». Надо что-то делать, а не сидеть! Действовать!

Вячеслав Иванович сделал круг и снова подошел к окошку. Через силу заставил себя снова улыбнуться обаятельно:

— Скажите, пожалуйста, а кто ее лечит? Кто ее смотрел?

— Не знаю. Да не беспокойтесь, у нас очень хорошие специалисты. Здесь у нас и кафедра, кандидаты наук, доктора из Сангига.

Вячеслав Иванович сделал еще круг… Кафедра… Кандидаты наук и доктора. Вот кого нужно! А то там сейчас около Аллы какой-нибудь занюханный врач. Нужно для нее наилучшего специалиста!

Тут же в комнате справочного стояла телефонная будка — еще бы, чтобы оповещать счастливых родственников. Хорошо, что монетки нашлись.

Звонил он Сергею Ираклиевичу, метру, который знает весь Ленинград,

Серж еще был дома, к счастью. Узнал по голосу и понес какую-то чушь по поводу истории с Яхниным и прочими контролерами — Вячеслав Иванович и не сразу сообразил, о чем он.

— Да перестань, Серж, я не о том. У меня племянница родила, и какие-то осложнения. Ты не знаешь, кто лучший специалист на кафедре Сангига? Лучший, какой есть!

Сержа действительно нельзя ничем удивить.

— Знаю. Доцент Старунский, Платон Яковлевич. Городская знаменитость, все бабы к нему рвутся. Там и профессор есть, но он старый маразматик, так что рекомендую этого.

— Ага… Ну понятно! А как его добыть, какие координаты?

— Адрес его я тебе не скажу, а телефон — пожалуйста. Пишешь?

— Пишу. А на кого сослаться? Не ко всем же он.

— Сошлись на меня. Жена у него лечилась, он разочарован не остался. Ты не сегодня родился, знаешь, за что доценты консультируют?

— Ну?

— Вот и ну. Только интеллигентно: вложи конверт в букет, а не суй в лапы, как нашему Аргусу при дверях.

Теперь Вячеслав Иванович был уверен, что, если только Старунский в городе, он будет здесь через полчаса, ну через час. Раз для Аллы, значит, невозможного нет!

К телефону долго не подходили, наконец ответил заспанный женский голос:

— Вас слушают.

Многие заговорили бы заискивающе, но не Вячеслав, Иванович, не сейчас! Алле нужна помощь, и врачебный долг велит Старунскому!

— Мне Платона Яковлевича!

Прозвучало почти повелительно. И подействовало! Даже не спросили, кто просит. В трубке раздался хрипловатый, но довольно-таки энергичный голос:

— Я слушаю! Вячеслав Иванович заговорил с тем же напором. Егонесло удивительное чувство, что невозможного для него сегодня нет!

— С вашей родственницей действительно серьезно? — переспросил наконец Старунский. — Я не очень здоров,

так что если только действительно…

Действительно ли? Вячеслав Иванович хотел верить, что не очень серьезно, или лучше достаточно серьезно, чтобы поднять с постели доцента, но не опасно! Но сейчас у него была одна цель: добыть Старунского! Обеспечить Аллу лучшим врачом, какой только есть! И он подтвердил без колебаний:

— Действительно! Очень серьезно! Очень вас прошу!