Чтение онлайн

– Ложись спать, – велел он.

Марго зашла за портьеру, к своим служанкам, а Генрих вернулся к гостям. Он вдруг почувствовал, что совсем не хочет спать. Он прислушался к их разговору, потом присоединился к нему, но все его мысли были заняты не тем, чтобы привлечь виновных к суду, ему хотелось понять, что за всем этим стоит. Кое-что открыла Марго.

Когда Генрих понял, что она легла, он подошел и распахнул занавески. Она лежала с широко открытыми глазами и смотрела на него.

– Не знаю, но происходит что-то странное. Я чувствую, что-то не так. Все вокруг шепчутся, и я решила, что есть какой-то секрет, который скрывают от меня. Я пожелала доброй ночи моей сестре Клод, а она обвила меня руками и разрыдалась. Умоляла меня не уходить.

– Не уходить – куда?

– Сюда, в эти покои… к тебе.

– Странно.

– А зачем здесь эти люди?

– Они говорят о том, что случилось с адмиралом.

– Жаль, я не знаю, что происходит, – сказала Марго. – Утром потребую у Клод, чтобы она мне все рассказала.

– А сейчас тебе лучше заснуть. Я тоже постараюсь поспать… когда отправлю этих гостей.

Марго с беспокойством ждала, лежа за занавеской; но гугеноты продолжали говорить, а Генрих понял, что его сон как рукой сняло и присоединяться к жене ему не хочется. Он пообещал гугенотам, что, как только наступит утро, они пойдут к королю и на этот раз будут не просить правосудия, а требовать его.

Небо начало светлеть, и он сказал:

– Ложиться спать уже поздно. Скоро наступит утро. Давайте поиграем в жё-де-пом, [2] пока не придет время идти к королю.

Они вышли из покоев, но на их пути встал небольшой отряд стражников короля.

– Что это значит? – воскликнул Генрих.

– Ваше высочество, по приказу короля вы арестованы… и эти господа тоже.

– По какой причине?

– Нам приказано доставить вас в покои короля.

Они были на полпути к королевским апартаментам, когда тишину ночи разорвал звон колоколов, в которые били, кажется, во всем Париже.

Это был канун дня святого Варфоломея, и начиналось избиение гугенотов.

Утренняя заря дня святого Варфоломея осветила залитые кровью улицы, хотя бойня только начиналась.

Люди бегали по улицам, с их мечей капала кровь. Вопли преследователей и их дьявольский смех смешивались с мольбами о пощаде, а на крышах, на ступенях домов, в дверных проемах лежали тела мертвых или умирающих.

Повсюду в воздухе пахло кровью – такой резни Франция еще не знала.

Звонили колокола, люди кричали, падали на колени с мольбами о пощаде, но пощады не было. Не было ничего, кроме желания католиков покончить со всеми гугенотами в Париже.

«Это конец?» – задал себе вопрос Генрих. Взглянув на Конде, он понял, что тот думает о том же. Теперь стало ясно, зачем их вызвали в Париж. Свадьба была лишь ширмой, на самом деле решили заманить в Париж как можно больше гугенотов и перебить их здесь.

А они еще хотели потребовать наказания для покушавшихся на жизнь адмирала!

– Вчера мы были женихами, – произнес Генрих, – чтобы сегодня стать покойниками.

Конде ничего не ответил. Он молился, стоя на коленях.

В помещение, где были заперты Генрих и Конде, вошли король и Екатерина. Глаза Карла налились кровью, его одежда была в беспорядке.

– Вот они! – крикнул он. – Вот эти гугенотские свиньи!

Генрих решил, что настал его смертный час. Когда он со своими спутниками вышел из спальни, командир стражников сказал:

– Проводите короля Наварры и принца Конде в предназначенные для них помещения, а этих каналий отведите во двор, и пусть они получат то, что заслужили.

Генрих начал было протестовать, но ему сказали:

– Вы и месье Конде – пленники короля. И вам следует позаботиться о том, чтобы вас не постигла участь остальных гугенотов.

Зловещие слова. Когда же и с ними произойдет то же, что и со всеми гугенотами Парижа? Казалось, ждать осталось недолго.

– Вот они. Оба здесь! – крикнул Карл.

Он был похож на сумасшедшего, на губах у него пузырилась пена, на щеках играли желваки, а глаза были одновременно прекрасными и сверкали от ярости.

– Вы знаете, что там происходит? – воскликнул он.

– Боюсь, что резня, – ответил Генрих.

– Ты прав, брат. Ваши сторонники получают то, что заслужили все еретики.

– Ваше величество, задумайтесь, что все это значит.

– Задуматься? А разве я не думал обо всем этом последние дни… когда планировал это? Они умирают на улицах… умирают сотнями. Таков удел всех еретиков.

– Ваше величество, а Колиньи, которого вы так уважали…

– Колиньи! – воскликнул Карл. – Колиньи мертв. Я видел его голову. Ее принесли нам вместе с поздравлениями от месье де Гиза. А телом адмирала забавляются на улицах. Величайший вождь гугенотов! – Карл слегка всхлипнул, и его лицо сделалось почти детским. – Колиньи мертв, я вам говорю.

– Так они убили адмирала?

– Еретики! Гугеноты! – закричал Карл. – Они мертвы, все мертвы. Телиньи мертв. Ларошфуко мертв. Я не хотел, чтобы Фуко умирал. Я любил Фуко. Он был моим другом.

Королева-мать положила ладонь на руку Карла:

– Ваше величество забыли, зачем мы здесь.

– Нет, я не забыл. – Вся жалость с его лица пропала, и оно снова приняло сумасшедшее выражение. – Я пришел сказать: в моем королевстве не будет гугенотов. Ни одного. – Он схватил Генриха за руку и пристально посмотрел ему в глаза. – Брат, ты – гугенот, а гугеноты меня оскорбляют. Подойди к окну. Давай, иди сюда. Взгляни-ка, брат, и скажи, что ты видишь? Мертвые мужчины и женщины. И все они поражены праведным мечом католиков. Они умирают сотнями. Кузен Конде, подойди сюда. Взгляни. Я тебе говорю. Ты хочешь к ним присоединиться?

Генрих спросил:

– Так вы пришли нас убить?

В разговор вступила королева-мать:

– Король вовсе не намерен убивать своих родственников. Его величество просто хочет сказать, что он думает.

– А думаю я вот что! – крикнул Карл и вытащил шпагу. При виде блестящей стали глаза его засверкали. Он демонически засмеялся и приставил острие шпаги к горлу Генриха. – Месса, смерть или Бастилия. Делай выбор, кузен. Что?

Генрих инстинктивно отпрянул от шпаги. Сердце его колотилось. Он подумал: «О, Бог гугенотов и католиков, как я люблю жизнь! Разве я должен ее терять только потому, что не хочу слушать мессу?»