Чтение онлайн

– Они из нас обоих сделали католиков, – усмехнулся Генрих. – Ты полагаешь, мой добрый друг, что из нашей маленькой нехорошей католички надо сделать маленькую хорошую гугенотку?

Недовольное выражение лица д'Обинье позабавило Генриха, который любил дразнить слишком серьезных людей.

– Полагаю, принцесса не подвергалась слишком большим испытаниям в последние годы, – пробормотал Агриппа д'Обинье. – Но слуг и друзей для нее надо выбирать с большой осторожностью.

– А это, без сомнения, означает, что выбирать их надо тебе, мой дорогой Агриппа. Ну, кто у тебя на примете?

– Я думаю об одной даме, которая могла бы стать управляющей. Если ваше величество интересуется…

– Тебе прекрасно известно, что меня интересуют все дамы.

– Дама, о которой я говорю, уже немолода, она сама мать, серьезная, добродетельная…

– И потому идеальна для этой должности. Возьми ее, Агриппа. Ты, как всегда, прав. Дама, которую ты выбрал, наверняка подойдет больше моей сестре, чем мне.

Д'Обинье добился, что его господин снова улыбался. Он был доволен. Ему хотелось, чтобы во дворне было как можно больше серьезных дам.

Когда Екатерина приехала в Нерак, брат встретил ее радушно. Он был, как всегда, весел, шутил, а она радовалась, что вернулась домой. Екатерина чувствовала себя неуютно при французском дворе, где, как ей казалось, ее презирали за то, что она не меняла одного за другим любовников, как ее невестка, законодательница мод и первая красавица Марго.

Здесь, в Нераке, она будет чувствовать себя спокойно.

Екатерина слезла с лошади, обнялась с Генрихом, потом подняла глаза на замок, и глаза ее при воспоминании о матери наполнились слезами. Генрих взял ее за руку, ему были понятны чувства сестры, хотя сам он, несмотря на доброе сердце, не был склонен к такой глубине переживаний и ностальгии по прошлому. Ему хотелось видеть Екатерину улыбающейся, а не плачущей.

– Добро пожаловать домой, сестричка, – произнес он. – Мы зададим пир в твою честь. Хочу тебя заверить: мы исполнены решимости сделать все, чтобы ты была рада возвращению домой.

– Полагаю, ваше высочество, вы не забыли то, чему вас учила ваша мать, – вступил в разговор Агриппа д'Обинье.

Генрих рассмеялся:

– О, мой старый друг обеспокоен тем, чтобы сделать из тебя гугенотку. Ты серьезно к этому относишься?

– В глубине души я всегда оставалась гугеноткой, – призналась Екатерина. – Именно этого и хотела наша мать.

– Для д'Обинье это большая радость… и для меня, – пробормотал Генрих и поцеловал ее руку. – Для него – потому что ты ввернулась в нашу веру, для меня – потому что вернулась домой.

Он настоял на том, чтобы проводить сестру в ее покои, постоял рядом с ней у окна, глядя вниз на реку Баизу, на которую оба так часто смотрели в детстве. Агриппа д'Обинье с гордостью представил принцессе мадам де Тиньонвилль, обаятельную и серьезную женщину. Он радовался, что нашел для нее такую гувернантку.

Принцесса поздоровалась с мадам де Тиньонвилль, и они начали беседовать в манере, которая, по мнению Агриппы д'Обинье, вполне подходила для разговора гувернантки с ее подопечной.

Неожиданно дверь в покои открылась, и вошла девушка. Она была немного моложе принцессы и такая очаровательная, что, казалось, при ее появлении в помещении вдруг стало светлее.

Увидев множество людей, девушка смутилась.

– Но, мадам… – начала она.

Мадам де Тиньонвилль грациозным жестом подняла руку, и девушка замолчала, оставшись стоять там, где была; ее темные волосы ниспадали на плечи, а щеки покрыл румянец, что придало ей еще больше очарования.

– Ваше величество, – мадам де Тиньонвилль повернулась к королю, – прошу у вас прощения.

– Не за что, – ответил Генрих.

– Я взяла сюда с собой мою дочь, потому что иначе не могла бы принять это предложение.

– Нет необходимости просить прощения за то, что вы взяли ее с собой, – отозвался Генрих. – Очень хорошо, что вы так сделали.

– Жанна, подойди и поклонись его величеству, – потребовала мадам де Тиньонвилль.

Девушка смущенно шагнула вперед и поклонилась королю.

Агриппа д'Обинье пришел в ужас. До этого момента ему ничего не было известно о существовании дочери гувернантки, а теперь он увидел в глазах короля хорошо ему знакомый блеск.

Скоро Генрих забыл обо всем на свете, кроме дочери мадам де Тиньонвилль. Он не покидал покоев сестры, выказывая большой интерес к ее занятиям, а когда Екатерина гуляла по саду, присоединялся к ней потому что она никогда не была одна и среди ее сопровождающих всегда находилась Жанна де Тиньонвилль.

Девушка выглядела очень целомудренной, ее голубые глаза излучали простодушие, но Генрих был уверен, что через несколько дней добьется ее благосклонности, и уже предвкушал удовольствие, которое получит. Жанна разительно отличалась от опытной мадам де Сов. Удивительно, как он мог увлечься той женщиной, когда на свете существуют такие юные создания. С Жанной никого нельзя сравнить. Забавно, что для встречи с ней ему пришлось вернуться в Беарн.

Несколько дней Генриху никак не удавалось остаться с девушкой наедине, но наконец это случилось: он застал ее в саду, когда она рвала цветы. Заметив его приближение, Жанна выронила корзину, и Генриху даже показалось, что она готова обратиться в бегство. Он стоял раздвинув ноги и наблюдая, как девушка в смущении заливалась краской.

Потом он шагнул к ней и подхватил ее за локти. Жанна оказалась легкой, совсем ребенок, он легко оторвал ее от земли.

– О, вот ты и попалась, – улыбнулся Генрих. – Теперь бежать некуда.

Ее голубые глаза расширились, девушка ничего не могла понять.

– Ты меня избегаешь или мне это только кажется? – спросил он.

– Сир, я не понимаю, что вы имеете в виду.

– Не беспокойся ни о чем. Теперь ты рядом со мной. Мне нужно многое тебе сказать.

– Мне, сир?

– Это тебя удивляет? О, не надо, моя маленькая Жанна. Ты не так юна, чтобы не знать, какие чувства я к тебе питаю.

– Хочется верить, что я не вызвала неудовольствия вашего величества.

– Моего неудовольствия? – Он рассмеялся. – Ты знаешь, что лишила меня сна с тех пор, как я тебя увидел?