Вечный шах
Шрифт:
республиканского парламента в разделе "Разное" был заслушан и обсужден
ответ соответствующих ведомств на запрос Комиссии по вопросам безопасности
по поводу существования на территории одной из областей, соседствующей со
столичной, ни за каким ведомством не числящейся военной базы, на которой
по программе спецназа ведется активная боевая подготовка подразделения
численностью до батальона. В совместном ответе ведомств слухи о
функционировании этой базы квалифицируются, как злостная клевета на армию
и внутренние войска, инспирированная определенными политиканствующими
кругами, заинтересованными в дестабилизации обстановки. В действительности
же, существовавший когда-то, а ныне заброшенный летний лагерь был
использован для трехдневного пребывания в нем подразделения, принимавшего
участие в учениях, которые части военного округа проводили в конце августа
сего года..."
...Витязь в шишковатом суконном шлеме и гимнастерке с алыми
разговорами на борзом коне мчался сквозь взрывы. Комьями взлетала, образуя
неряшливые фонтаны, земля, пучился, клубился, стелился по зеленой степи
серо-желтый дым...
Действо это на экране Виктор наблюдал, не входя в зал, из боковой
предзальной пазухи. Он не хотел кривляться на премьерном представлении на
сцене съемочной группы, и поэтому опоздал на час, чтобы быть в Доме кино к
концу просмотра. Но, видимо, организаторы подзадержались, и он попал к
самому началу. Не хотелось ему смотреть на это варево целиком. От
отвращения он сплюнул на паркетный пол и пошел в ресторан, где готовился
банкет в честь окончания картины. На его денежки готовился.
Длинный-предлинный стол уже был готов к бою: на белой скатерти в
идеальном порядке были расставлены приборы, радовали глаз непочатые
бутылки, неким живописным панно гляделась разноцветная закусь.
Виктор стоял у стола, размышляя над вечной проблемой: пить или не
пить.
– Не губи ты пока эту красоту. Иди ко мне, - раздалось сбоку.
Ну, конечно же, Мишка. Дал же бог здоровья художнику: в бутылке
"Пшеничной" оставалось лишь на донышке, а у него ни в одном глазу. Без
слов Виктор присел за его столик, без слов сей же момент выпили. Любовным
взглядом оценив сценариста, художник, формально закусив, высказался:
– Ты - мерзавец, Витька.
– Это почему же?
– без возмущения поинтересовался Виктор.
– Ты куда в прошлый раз сбежал? Я тебя ждал, ждал. Три месяца ждал.
– Дела, Миша.
– Лето тогда было, - с горьким сожалением о прошедшем вспомнил Миша.
– А теперь не поймешь - ни осень, ни зима, срань какая-то. Ну, да ладно.
Продолжим прерванную беседу, Витек?
– Продолжим, - согласился Виктор, встал, сходил к длинному столу,
принес полную бутылку и разлил по рюмкам. Выпили еще разок.
– На чем мы тогда остановились?
– спросил Миша.
– На детском стишке, - напомнил Виктор и прочел тот стишок:
Раз, два, три, четыре, пять.
Вышел зайчик погулять.
Вдруг охотник выбегает,
Прямо в зайчика стреляет.
На строчке "вдруг охотник выбегает" в ресторанный зал, сопровождаемый
оруженосцами, вошел охотник. Только вместо ружья в руках у него была
палка.
Увидев Смирнова, Виктор вскочил, вознес руку, закричал:
– Александр Иванович, можно вас на минутку?!
– Ребята, занимайте столик, я сейчас, - сказал Смирнов Алику и
Казаряну, и, доковыляв, уселся рядом с Виктором. Вежливо поздоровавшись с
Мишей, спросил для порядка:
– Все водку жрешь, Витя? С чего бы это?
Скукожившись личиком от старанья не пролить, Виктор наполнил рюмки и
ответил:
– Мне за последнее время дважды доказали, что я - говно. Сначала они,
потом - вы.
– Не стоит беспокоиться. Вскорости ты сам себе докажешь обратное.
Выпили втроем. Пожевав, Виктор спросил о главном:
– Мы проиграли партию, Иваныч?
– Мы ее спасли в проигрышном для нас положении. Мы им сделали вечный
шах, Витя.
– Я тут Мише детский стишок читал, - сообщил Виктор Смирнову и, как
попугай, повторил:
Раз, два, три, четыре, пять.
Вышел зайчик погулять.
Вдруг охотник выбегает,
Прямо в зайчика стреляет.
Пиф-паф, ой-ой-ой.
Умирает зайчик мой.
Принесли его домой,
Оказался он живой.
– Все перепуталось, Иваныч. Кто мы? Охотники? Зайчики?
– В зависимости от обстоятельств, Витя, - сказал Смирнов. - Меня
сейчас больше интересуют те, кто принес его домой.