Чтение онлайн

– О, со вчерашнего вечера все горит веселым, синим пламенем! Вы представляете себе, что это значит – иметь на руках двух обезумевших женщин?

– Эту, мой милый, ремарку можно неверно истолковать.

– Да. Хорошо. – Гарт закрыл глаза, потом открыл и пошел дальше: – Я, кажется, потерял чувство юмора, так же как чувство меры и желание говорить правду. Беда в том, что взрыв может грохнуть в любую минуту. Твигг приехал в Рейвенспорт из Лондона рано утром. Между прочим, почему это дело ведет рейвенспортская полиция? И почему вы все устроили там штаб-квартиру? Разве дом Бетти относится не к Фэрфилду?

– Формально да. Но полиция Фэрфилда, пожалуй, слишком похожа на жителей Фэрфилда. Рейвенспорт, хоть он и древнее, более современен. Кстати, о Твигге: он кое-что раскрыл, о чем непременно намекнет Бетти. Одно обстоятельство касается ее велосипеда.

– О?..

– Другое связано с куском белого шнура. Я не сумел выяснить подробностей. Твигг даже самой Бетти собирался только намекать, а мне и подавно не скажет. – Эббот задумался. – Ладно, Гарт, предположим, я соглашаюсь на ваше фантастическое предложение. Держитесь!

– Да?

– Я не думаю, что из этого что-нибудь получится, но попробуем. А что, если я сам присоединюсь к охоте и буду иметь удовольствие увидеться с миссис Боствик…

– Вы не должны встречаться с Марион. Это часть моего плана.

– Проклятье, – Эббот холодно улыбнулся во весь рот, – и вы собираетесь действовать на свой страх и риск! Что у вас за план?

Над садом проплыли первые звуки увертюры.

Эббота, казалось, раздражала музыка. Он развернулся, пошел назад и, даже не спросив ни у кого разрешения, закрыл большие входные двери аквариума. Все звуки сразу стали глуше, только где-то капала вода. Помещение, кажется, стало еще более влажным и мрачным. Но у Дэвида Гарта наконец-то появилась надежда.

– Сегодня после завтрака, – ответил он, – я ходил на главпочтамт Рейвенспорта. Как вы и советовали.

– А, чтобы отправить телеграмму Филдингу?

– Я не стал рисковать с телеграммой. Майкл мог не получить ее вовремя, он мог вообще ее не получить. Сегодня утром он должен был быть в больнице Барта. Я поговорил с ним по телефону.

– И?..

– Эббот, здесь я был совершенным глупцом. Если чувствительный простофиля Майкл увлекся покойной Глинис – или, точнее, если она нарочно подцепила его, – то это, конечно, никакое не совпадение. Все не случайно. И если Майкл сможет ответить нам на два вопроса, это уже первый шаг к тому, чтобы загнать убийцу в угол. Но я не могу ждать: Твигг слишком близко.

– Особенно если учесть, что вы все еще не рассказали мне о своем плане наступления! Что вы задумали?

Гарт достал часы, проверил время и убрал их обратно.

– Поезд Майкла прибудет в Фэрфилд через двадцать минут. Бетти привезет Майкла в кебе в отель «Палас». Если я в это время буду стоять возле отеля, значит, что вы приняли мой план, и кеб останавливается. Если меня возле отеля нет, они поедут в другое место.

– Что-нибудь еще?

– Да. Винс и Марион Боствик тоже туда придут. Эббот, – добавил Гарт с прямотой отчаяния, – я прошу вас простить меня за то, что поставил вас в такое положение. Я прошу у вас прощения за то, что все это может показаться вульгарным или мелодраматичным…

– Мой мальчик, – прервал его Эббот, сдержав смешок, – никогда не извиняйтесь за такого рода мелодрамы. Это доставляет мне удовольствие. Клянусь Юпитером!

Гарт и Эббот смотрели друг на друга совсем уже в ином настроении. Гулкое эхо их голосов запуталось в железных фермах.

– На таком сборище, знаете ли, – продолжал Эббот, – что-нибудь должно выясниться.

– Надеюсь.

– Присутствие мистера и миссис Боствик на этой конференции необходимо?

– Да. Им это не нравится, но ведь это никому не нравится, особенно Бетти. Хочу только добавить, хотя в данный момент это не имеет для вас никакого значения. Как ни смешно, Марион Боствик на самом деле понятия не имеет, кто настоящий убийца.

– А с какой стати ей это знать?..

– Простите меня, – спохватился Гарт, – но этого нельзя говорить, и, возможно, это не будет сказано никогда.

– Послушайте, а если ваш план провалится?..

– Если он провалится, – сказал Гарт, – полиция потеряет только сутки. Если же я преуспею, то, по крайней мере, три человека сохранят то, чем они дорожат больше всего на свете. Что вы скажете?

– Действуйте! Я говорю «да».

В зале было жарко; солнце на мгновение осветило влажные плитки пола, когда одна из створок распахнулась, впустив человека с улицы. Хэл Омистон словно принес с собой звуки музыки, притихшие, как только он закрыл дверь.

– Возьмите, – сказал Хэл, подходя к Гарту и протягивая две скомканные бумажки по пять фунтов. – Я вообще не должен был их поднимать. А теперь заберите их, понятно?

Даже всегда невозмутимый Эббот широко раскрыл глаза, отчего его монокль выпал и повис на шнурке. В полумраке Гарт не видел выражения лица Хэла. Молодой человек был, что называется, разодет в пух и прах: кремовый костюм с черной окантовкой по карманам и отворотам, высокий воротничок и широкий голубой шейный платок. Одним словом, он был одет (как сказал бы сам Хэл) в лучших традициях хорошего вкуса.

– Вот, – Хэл чуть не кусался, – и я никогда больше не буду называть вас Нанки!

– Благодарю. Это уже кое-что. Но лучше оставь деньги на случай крайней необходимости.

– Так вы снова? – взвился Хэл. – Позвольте мне быть честным, для разнообразия. Не думаю, чтобы вас когда-нибудь так оскорбляли, как можете оскорбить вы. О, не своих пациентов! Они – люди пожилые, а то и дряхлые. Но вы не понимаете молодых людей; вы их терпеть не можете. Вы, должно быть, и родились-то уже стариком.

– Ну, может быть, это и правда.

– Ваш автомобиль отремонтировали, – сказал Хэл. – Я уговорил своего друга, здесь, в Фэрфилде, починить его даже в воскресенье. И приехал я из Лондона только для этого. А теперь, мой уважаемый предок! Вы заберете свои десять фунтов или мне придется самому заталкивать их в ваш карман?

– Говорю, оставь их себе. Оставь себе и делай с ними что хочешь. Я был бы рад думать, что эта замечательная перемена…

– О, я не изменился. Это вы начали меняться. Возможно, и к лучшему.

– Хэл, скажи мне только, что…