Ведьма работает
Шрифт:
– Подожди, я сдам его в руки Френару, и мы пообщаемся.
Я открыл портал.
Френар ант Зимин, главный «особист» Фрезии, маленький пухленький с добродушными глазками, курносым носом и простоватым лицом человечекк, уже одним своим именем наводивший страх на всех жителей империи, работал в своем темном кабинете, который я, не особо не выбирая выражений, называл каждый раз куриной клетушкой, настолько эта комната была маленькой и тесной. Стол у темной стены, несколько стульев напротив и неподалеку от двери, кресло для самого Френа, шкафы с бумагами – вот и вся скудная обстановка. Освещался кабинет постоянно тремя большими свечами, скупо горевшими на столе.
При моем появлении «особист» поднял голову и несколько мгновений внимательно рассматривал застывшего в стазисе Жильда. Я тем временем пододвинул «живую статую» поближе к столу и положил возле рук Френа самозаписывающий кристалл.
– И кому мне выдавать медаль за поимку вот «этого»?
– Кому ж еще. Кто у тебя был вечной проблемой во дворце пару лет назад?
Приятель понимающе ухмыльнулся:
– Магдалена. И почему я ни капли не удивлен.
Когда я вернулся, магиня сидела у стола, хмурила свои черные брови и о чем-то сосредоточенно размышляла.
– Профессор, как из магически закрытого города возможно украсть людей? – огорошила она меня непонятным вопросом, едва я только вышел из портала.
– Рассказывай, – велел я, усевшись в свое кресло. – Что у вас в Китеже происходит?
После того как Магдалена закончила, я несколько минут помолчал, обдумывая новую для меня информацию, потом уточнил:
– Ты уверена, что магически закрыла весь город?
– Конечно, – пожала плечами девушка. – Им просто некуда бежать. Они в городе, это точно. Но не могу же я сама в каждый подвал лезть. А стрельцы утверждают, что ничего не находят.
– Тогда ищи места, в которые никому не хочется заходить.
– Вы думаете, кто-то воспользовался заклинанием отвода глаз? – снова нахмурилась магиня.
– Да. Это самый возможный из всех вариантов.
Магдалена:
Вернувшись во дворец, я попала сразу же в цепкие лапки Их Величеств. Они оба сидели на уже облюбованной ими софе в небольшом зале, том самом, в котором обычно и велись все наши разговоры.
– Нет, Лена, ты вот скажи: обязательно было портить мне вечер?! – негодовала Василиса.
Я лишь фыркнула в ответ на подобное обвинение. Да уж, подруга в своем стиле. Нет, чтобы спасибо сказать, что я ее отгадостей этого уродца спасла.
– Зато как эффектно получилось, признайся. И не дуйся давай. Знаешь же: он бы одним «пророчеством» не ограничился, захотел бы «кровушки попить», а громкие скандалы и разоблачения вряд ли тебе нужны. А так об этом вечере еще долго говорить будут. Можешь предупредить весь высший свет Китежа, что этого самого графа они здесь больше никогда не увидят. Я об этом уже позаботилась. Кстати, что это за барышня такая чувствительная оказалась-то?
– Дочь крупного фрезийского негоцианта, давно живущего в Китеже, Аонтила Леренская, 18 лет, – ответил вместо обидевшийся на весь мир супруги Елисей. – Семья давно прочила её в жены местному князю, не особо родовитому и богатому, да и старому к тому же, но все же не купцу, а значит, ранг-то повыше будет. Он, князь этот, кстати, тоже на вечере присутствовал. Неподалеку от невесты как раз и стоял. Ну и всё слышал, естественно. Теперь от предстоящей свадьбы планирует отказаться. Мол, зачем мне порченая невеста.
– Понятно, – задумчиво кивнула я. – История стара, как этот мир. Батюшке Аонтилы позарез нужны высокий титул и прикрытие для расширения торговли. О чувствах дочери он подумать, естественно, не захотел. Ники не было?
– Ты насчет пропавших китежан сейчас спрашиваешь? Нет, никаких известий.
– А жаль. Ладно, я пошла спать. А утром думаю кое-что проверить. Может, и получится…
И не обращая внимания на вопросительные взгляды царской четы, я отправилась в свои покои.
Утром, сразу после завтрака, я выловила Ники в казармах. Выслушав мое предположение, оборотень нахмурился:
– Я чуть позже поговорю с ребятами. Пусть сначала тренировку закончат. Мне о подобном не докладывали. Но, вполне возможно, просто посчитали это несущественным и решили не тревожить пустяками начальство.
Пока друг разбирался со своими стрельцами, я работала с бумагами во флигеле. Поимку графа Жильда я оформила как дело государственной важности и теперь с гордостью могла утверждать, что на счету моего «особого» отдела, несмотря на его недавнее появление и отсутствие постоянных сотрудников, теперь было целых два громких дела, раскрытых лично мной.
– Ты была права, – с такими словами в комнату ввалился уставший и раздраженный оборотень. Прислонившись к косяку, он с негодованием продолжил: – Эти остолопы даже не подумали доложить, что в одном из районов города явно есть непонятная зона, в которую они попросту не захотели заходить. Нет, по шее они, конечно, получили. Но время-то уже упущено!
– Пошли, – встала я из-за стола. – Пусть покажут, где именно им стало неуютно.
Ничем не примечательный тихий спальный район почти на самой окраине города. Живет здесь по преимуществу беднота, но беднота работающая, чаще всего даже – ремесленная, поэтому серьезных разборок здесь практически не бывает, особых проблем стражам порядка этот райончик обычно не доставляет. Чтобы нас никто не заметил и своим любопытством не привлек к нам излишнее внимание, я накинула на себя, Ники и стрельца, не желавшего появляться здесь, полог невидимости. Так и шли, молча и сосредоточенно. Через несколько минут, не доходя нескольких шагов до очередного скромного домика, паренек вдруг затормозил, а затем и полностью остановился:
– Я не могу… Мне не хочется сюда идти…
Оборотень недовольно нахмурился. На него, как на наполовину магическое существо, подобное заклинание не действовало. Не дожидаясь, что друг начнет распекать своего нерадивого подчиненного, я покачала головой:
– Дальше я пойду одна.
– Ты уверена?
– Да, Ники. Ничего со мной не случится. Если бы там был сильный маг, мы бы уже это поняли. Поверь, дым тогда стоял бы коромыслом по всему городу.
Старый шаткий деревянный забор с отломанными местами ветхими штакетинами, небольшой дворик, полностью заросший сорняками, ни одного деревца, птиц не слышно совсем, хотя сейчас для них самое время; ветхий домик с сильно покосившейся, почти обвалившейся стеной, и почему-то запертая на обычный замок дверь. Интересно… Что ж тут воровать-то? И почему магии нет? Кто ж тут такой дурной живет? Я подергала еще, чтобы увериться полностью. Действительно, заперта на обычный замок. Внутри раздались чьи-то мужские шаги, кто-то шагал широко и четко, как уверенный в себе человек; дверь резко открылась вовнутрь, и на пороге показался щуплый паренек с аристократическим лицом, лет пятнадцати-шестнадцати, невысокий, нескладный и почему-то рыжий. Дела… Хмуро и недоверчиво мой хозяин уставился на меня: