Чтение онлайн

Достав инструменты, я включила ноутбук, запустила в проигрывателе классику и до рассвета, работая над артефактом, вспоминала, говорила... примирялась. Прощала себе самую главную свою оплошность – невнимательность. Когда нет мира в душе, нет и лада в делах, говорила Натка. А лад мне очень нужен. Я не выбирала прошлое – потерю матери, жизнь с нечистью, ведьмин путь и пространственно-временную силу, сблизившую меня с Верховной так, что и без «угля» я оказалась здесь, при деле. И, конечно, я не выбирала преступление. И наказание.

Всё это однажды случилось – и выбрало меня. Но неужто я не смогу теперь, с таким-то опытом, выбрать будущее?.. Черт возьми, и с искалеченным «углем» я остаюсь ведьмой, понимающей пространство и время. Просто раньше я понимала их по делу – по заказам других, а теперь... Поработаю на себя.

А утро принесло неприятный сюрприз – продолжение домашних посиделок. Ужасно хотелось напиться кофе и пойти проверить дома, отмеченные на карте стародавних, но вместо этого я, зевая, закончила работу над заговоренной шкатулкой, спрятала туда все ценные артефакты и заперла на ключ. Убралась, вытерев инструменты и стол, перекусила крекерами с чаем и надолго застряла у окна.

Кошка, проснувшись, перебралась на стол, обнюхала внимательно шкатулку и обвилась вокруг нее неподкупным стражем. Я улыбнулась. Поняла меня без слов – явно работа Карины. Так я понимала свою семейную нечисть – благодаря магическим связям, устанавливаемым главой семьи. И так теперь я немного понимала Руну, а она – меня. Мертвая ведьма ухитрилась провести между нами подобие связей.

Булькала вода в кружке. Уютно урчала кошка. Скрипели половицы в коридоре, рассказывая о просыпающихся гостях города. А он захлебывался в круговерти снега.

За окном бушевала буря – тяжело топала по крыше, выламывала водосточные трубы, скребла по стеклу и холодно дышала в окна, проникая в щели сквозняками, сжимая необъятный мир до размеров крошечного номера на задворках сибирской глуши. И было в этой непогоде что-то очень неприятное, нехорошее... и отчего-то знакомое. Точно я уже сталкивалась с подобным, но где, когда?..

Глава 7

Большая часть волшебства в мире кажется

несуществующей, потому что мы слишком слепы

или слишком заняты, чтобы его увидеть.

Андрэ Нортон

Прогуливаясь у гостиницы и поглядывая на мост, я прокручивала в памяти всё, что случилось со мной со времени приезда. «Рудимент» неожиданно напомнил о том, о чем я, отойдя от ведьминых дел, забыла, – о своей патологической невнимательности.

Перевалило за полдень, но город по-прежнему сонно ёжился под редкими порывами ветра, кутаясь в сверкающее пуховое покрывало из свежего снега и удивительной тишины – той, что бывает лишь после затяжных бурь. Когда грохот непогоды замолкает, но живые существа еще не решаются покинуть свои убежища, и даже деревья замирают, кажется, боясь шевельнуть уцелевшими ветвями. И на улице – никого, кроме меня.

Да, невнимательность. Верховная терминологично называла ее «отключенностью от окружающей действительности», и я вырабатывала невнимательность специально, тренировала каждый день пуще заклинаний пространственно-временных петель. Ибо когда за день необходимо побывать десяти местах – в лучшем случае перемещаясь только в пространстве, но чаще всего и во времени, – то от обилия информации крыша едет капитально и на раз.

– Только цель, и ничего кроме цели, – мантрой повторяла Верховная, и это стало моим пожизненным девизом.

Я учила историю, как «Отче наш», и перед каждым перемещением досконально изучала всё – местность, костюмы, привычки и особенности говора обитателей петли. И всё равно по неопытности попадалась в западню информационного изобилия, ведь на картинках видеть – одно, а вживую – совсем другое. И на первых порах часто возвращалась, не выполнив задания. И сил моих хватало на час-два в другом времени, и мозгов... А их вообще ни на что не хватало, кроме как восторженно глазеть по сторонам, впитывая правду, о которой не прочитаешь ни в одной книге.

Но, конечно, опыт – великий учитель, как и Верховная, и я постепенно научилась абстрагироваться от того, что не касалось конкретной цели. Надо найти в прошлом умершего человека и поговорить – отыщем, подберем ключи и узнаем необходимое. Надо вернуться в прошлое, на место снесенного дома, и найти древний артефакт – вернемся, отыщем и быстро обратно. И ничего, кроме цели.

А сейчас... Я дошла до моста, остановилась и оглянулась на гостиницу. Сейчас целей несколько, и я прыгаю с одной на другую, как белка с ветки на ветку, роняя одни добытые орехи ради новых, не успев даже снять скорлупу, распробовать и сделать толковые выводы. Надо остановиться на чем-то одном – самом важном.

Пока я размышляла о городе, которого нет, в городе, который есть, нашлись еще смельчаки, кроме меня, не побоявшиеся возвращения бури. Кованая дверь гостиницы отворилась, являя закупоренных в красные лыжные костюмы новобрачных.

Одинаковые светлые шарфы, шапки и перчатки, одинаковые рюкзаки, одинаковые ботинки, одинаково вдохновенно-суетливое выражение лиц. Я наблюдала за их возней на крыльце отчасти с насмешкой, отчасти – с завистью. Странные, забавные, совершенно друг другу не подходящие, но ведь нашлись, соединили судьбы и рванули радостно за романтикой, атмосферой и памятью на всю жизнь...

Вероника, завидя меня, помахала рукой и толкнула мужа. Тот, смущенно улыбнувшись, кивнул приветственно, и, ведомый за локоть железной рукой жены, поковылял ко мне. И я сразу поняла, зачем. Они и рта раскрыть не успели, а я пожала плечами и решила:

– Пойдемте. Потом свободного времени на фотосъемку у меня не будет.

Его и сейчас мало, но лучше быстро от них отделаться, потратив на всё про всё час-другой, чем каждый день отбиваться, потратив на собственно отказы несколько часов и еще больше нервов.