Чтение онлайн

– Надеюсь, я принял верное решение, отпуская вас… – сказал с сомнением Роланд. – Идея ехать по городу зимой на велосипедах кажется мне довольно дурацкой.

– Буквально через несколько секунд вы поймёте, что мы знаем, что делаем. И если увиденное вас убедит, то вы, возможно, примете во внимание и мой совет.

– Какой?

– Заканчивайте ваше противостояние. Этот мир слишком близок к системной катастрофе. Даже не самый выгодный компромисс лучше.

– Я, уж простите, как-нибудь сам разберусь. Но обещаю подумать над вашими словами.

– Большего я и не прошу. Вась, ты готова? Держись рядом. Поехали!

Данька подсадил Одри, усевшуюся на раму боком, покатил к воротам ограды особняка, но, набрав скорость, коснулся локтя едущей рядом Василисы – и они оказались в странном туманном ничто, называемым Дорогой.

– Как тут красиво! – восхищённо закричала Одри. – Никогда не видела такой красоты! Как будто я внутри самого дорогого и сложного на свете конструктора!

Василиса огляделась – они по-прежнему едут в тумане, где видно только десяток метров дороги вперёд и назад и смутно просматриваются тёмные обочины. Данька, заметив её недоумение, пояснил:

– Мы можем видеть структуры Мультиверсума. Отсюда, с изнанки Мироздания, они особенно хорошо видны. Внимание, сворачиваем и выходим, держись рядом.

Василиса увидела, как на обочине обозначился съезд, они свернули, мир моргнул, зажглось солнце.

– Лето! – сказала удивлённо Одри. – Тут лето. Как это может быть?

– Мы в другом мире. Я же тебе говорил. За тем холмом – море. Ты когда-нибудь видела море?

– Нет, что ты! Отдыхать на море – это для богатеньких. Мы только на городской пляж ходили, но там мусор и вода плохо пахнет.

– Тогда ты просто обязана его увидеть! Пойдём.

***

Решительная Одри моментально разделась и без малейшего смущения плюхнулась в тёплую воду голышом. Василиса подумала, что у них, может быть, так принято. В конце концов, она совсем ребёнок. Сама она порадовалась тому, что её купальник так и остался в закреплённой на багажнике сумке. Он, кажется, даже до сих пор чуть-чуть влажный, хотя намок совсем в другом море совсем другого мира.

Они с Данькой синхронно отвернулись, переодеваясь, и тоже плюхнулись в прибой на мелководье.

– Я об этом мечтала, спасибо, – серьёзно сказала Одри. – Теперь и умирать не так жалко. Скажу маме и папе, что в настоящем море купалась! Пусть завидуют! Как вы думаете, там море есть?

– Где? – растерялась Василиса.

– Ну, там, куда люди после смерти попадают? Я бы хотела, чтоб было. Оно даже лучше, чем я о нём думала. Такое огромное и такое ласковое!

– Я не знаю, куда люди попадают после смерти, – сказал Данька. – Никто не знает. Ведь никто не вернулся, чтобы рассказать.

– Наверное, там так хорошо, что никто не хочет возвращаться. Или сразу про всё забывают. Это было бы правильно – зачем им помнить про то, что они умерли? Но мои родители меня ждут и помнят. Они обещали. Как вы думаете, если я умру тут, а не дома, то мы встретимся?

– Я думаю, если такое место есть, то оно одно на всех. Ведь люди везде одни и те же, – ответила Василиса.

– А вы думаете, что такого места нет? Мне мама говорила, что многие люди не верят, что после смерти что-то есть. Но я знаю, что есть. Потому что не может быть, чтобы не было – как я тогда родителей увижу?

– Я думаю, что нет, – тихо сказал Данька. – Я бы не хотел, чтобы после смерти всё продолжилось. Должно быть место, где ставится точка, и слово «Конец», иначе ни в чём нет смысла.

– А думаю, что есть, – возразила Василиса. – Я не хочу, чтобы конец. И не хочу, чтобы близкие уходили навсегда. Я знаю, что Мирозданию плевать на мои желания, но если можно выбрать для себя посмертие, то пусть там что-то будет. Пусть там будут мама с папой, Лёшка, даже кот пусть будет. Ну и все хорошие люди, ты, например. А если это не так, то я всё равно не узнаю.

– Ты права, наверное, – сказал Данька. – А я просто очень устал от всего. Иногда мне кажется, что мне лет тыща, просто я всё забыл. Забыть – забыл, а усталость осталась. Не мог же я за семнадцать лет так устать жить?

– Дань, – осторожно спросила Василиса, воспользовавшись тем, что Одри отбежала поплюхаться достаточно далеко, чтобы их не слышать. – А что, у всех будущих корректоров всё так плохо в жизни сложилось? Ну, как у Одри?

– У всех, – кивнул он. – Мироздание отчего-то любит несчастных детей. Фокусом коллапса ребенок становится в момент боли и отчаяния, но почему именно он? Неизвестно. Может, нужна предрасположенность. А может, просто так.

– У тебя было так же плохо, как у неё?

– Нет, Вась. У меня было хуже.

– Эй, русалка белобрысая! – крикнул он Одри, вставая. – Вылезай! Пора ехать дальше!

***

– Что здесь случилось? – испуганно спросила Одри.

Они катятся на велосипедах между застывших на шоссе рядов машин. Четыре ряда в одну сторону, четыре – в ту же самую, хотя и через разделитель. Видимо, всем очень нужно было туда и никому – обратно. Восемь рядов стоящих бампер в бампер автомобилей. Они уже успели сильно запылиться, но ещё не успели проржаветь: колёса сохраняют форму, стёкла прозрачны. «Год, не больше, – прикинула Василиса. – Если аккумулятор зарядить, заведутся». Но люди, оставшиеся внутри салонов, не будут их заводить. Они выглядят так, как будто это мумии, вынутые из египетских пирамид и смеху ради засунутые в современные костюмы.

– Его звали Питер, – сообщил Данька, ссаживая девочку с рамы и ставя на асфальт.

– Кого?

– Мальчика с синими глазами, катализатора коллапса. Он не был похож на тебя, Одри. Он был старше, ему исполнилось шестнадцать. Он вырос в очень богатой семье, владеющей половиной промышленности страны, и с детства ни в чём не знал отказа. Он учился в лучшей частной школе, занимался спортом – выездкой. У него была своя лошадь, очень красивая, её звали Беллой. Его любили родители. Он был счастливым ребенком. А потом вдруг всё сломалось – его отца застрелил какой-то безумец. Отец занимался производством оружия. Его многие ненавидели, считая, что он наживается на войнах. Отчасти они были правы, но на войнах всегда кто-то наживается, а Питер своего отца очень любил. Мать, красивая, но очень нервная женщина, не выдержала стресса, тяжело заболела и практически сошла с ума, став бледной тенью самой себя. Мальчик стал владельцем огромного и очень конфликтного бизнеса. Им пытались манипулировать недобросовестные опекуны и попечительский совет, на него давили, но он держался. Питер, несмотря на безоблачное детство богатого наследника, оказался очень упорным и волевым парнем. Он продолжал дело отца, он профинансировал частное расследование его убийства, потому что подозревал, что это был не случайный сумасшедший. Детективы нашли ниточки, ведущие от стрелка к деловым партнёрам отца, осталось только найти доказательства, но они почувствовали опасность и решили его напугать.