Вентус
Шрифт:
– Эй!
– крикнула Мария Маунс.
– Есть здесь кто-нибудь?
Женщина, озаренная светом звездолета, не походила на бравую спасительницу - миниатюрная, с бледной кожей и широкими бедрами. Прежде всего Акселю бросилась в глаза ее темная курчавая шевелюра, забранная назад переливающейся заколкой. На ней были черная юбка и блузка, которая струилась, словно подсолнечное масло. Очевидно, писк моды, малость подпорченный патронташем цвета хаки, переброшенным через плечо.
Когда он увидел ее ступни, Акселю стало плохо.
Маунс поддалась поветрию внутренних миров и укоротила ахиллесовы сухожилия. Чтобы компенсировать это, подъем и икры у нее были усилены, так что она постоянно как бы стояла на пуантах. На ногах у нее были только металлические босоножки. Вряд ли она сумеет бежать, подумал Аксель, а уж тем более перебираться через сломанные деревья, завалившие просеку.
– Вот вы где!
– крикнула женщина, когда Аксель с Каландрией перелезли через последнее бревно.
– Видите - мы выжили! Вы… вы ведь Мэй и Чан, правда?
– Какой сумасшедший еще сюда полезет?
– сказал Аксель.
– Вы одна?
– Да, одна.
– Маунс обернулась и помахала кораблю.
– Я составляла демографический обзор, пришлось спуститься на низкую орбиту, и меня здесь поймали…
– Расскажете потом, - прервала ее Каландрия самым что ни на есть дипломатическим тоном.
– Лебеди приближаются. Она показала на небо.
– Ах, да… - Маунс была несколько разочарована, но нисколько не испугана.
Небо прочертили бесчисленные переливающиеся дуги. Аксель видел Небесные Крюки, когда они спустились, чтобы разгромить имение Боро; это тоже были своего рода воздушные Крюки, только совсем другие. Если Небесные Крюки состояли из холодного металла и углеродного волокна, то Лебеди казались бестелесными созданиями, сотканными из света.
Аксель знал, что Лебеди - производные нанотехнологии, как и большинство других Ветров. Они состояли из длинных микроскопически тонких волокон, умели управлять магнитными полями и в своей естественной среде на орбите сливались вместе, растягиваясь на сотни километров. Они питались энергией планетарного магнитного поля и проецировали его гигаваттами туда, куда нужно.
Лебеди могли в мгновение ока разделиться и образовать новые формы. Некоторые из этих форм, как оказалось, способны спуститься сквозь атмосферу и даже коснуться поверхности Вентуса.
Каландрия взяла Маунс за плечи.
– У вас есть с собой снаряжение, леобходимое для выживания?
– Д-да, у нас в институте так положено…
– Какие именно?
– Каландрия нырнула в люк: - Нужна защитная шаль. У вас она есть?
– Я не… - начала было Маунс.
Голос корабля прервал ее, но из-за шума пожара Аксель не расслышал, что он сказал. Он ругнулся и нырнул вслед за Каландрией в люк. Та уже рылась в шкафчике рядом с люком.
На секунду Аксель позволил себе расслабиться. Он с упоением смотрел на чистый белый пол, мягкие кресла и стенной плющ, украшавший корабль. «Пан-Элления» была воплощением цивилизации со всеми ее удобствами - сливным туалетом, воздушными кроватями, горячим душем и моющими средствами, виртуальной реальностью, изысканной кухней…
– Аксель, помоги мне!
Он со вздохом отвернулся от всей этой красоты.
Каландрия быстро бросала вещи в сумку. Аксель заметил комплект первой помощи, диагностическое оборудование, запасной рацион, фонарь…
– Ага!
– Аксель схватил лазерный пистолет.
– Наконец-то я снова чувствую себя полноценным человеком!
– Забудь о нем! Лучше помоги мне.
Каландрия пыталась отцепить от стены большой ящик.
– Что это? Каландрия, он слишком тяжелый…
– Набор нанотехнологических приспособлений. Он спасет нам жизнь, поверь мне.
– Ладно.
Аксель помог ей снять ящик со стены и сунуть в сумку.
– Пошли, ребята!
– Маунс стояла в проеме, картинно озаренная горящим лесом.
– Лебеди уже здесь.
Каландрия рванула мимо нее, таща с собой две металлические коробки. Аксель никогда не видел ее такой. Ему стало неловко, словно его собственное живое воображение недооценивало угрожавшую им опасность.
– Черт!
Аксель поспешно перебросил сумку со снаряжением через плечо и, пошатываясь под тяжестью, побежал следом за Каландрией. Маунс бежала рядом, взмахивая руками и тщетно пытаясь помочь.
Прогалину залило странное сумеречное сияние. Когда Аксель с Маунс догнали Каландрию, та, бросив обе коробки на землю, лихорадочно рылась в одной из них. Дым от горящих деревьев разъедал Акселю глаза, от рева и жара кружилась голова. Повсюду летали искры статического электричества. Чистые волосы Маунс распушились вокруг головы, как одуванчик.
Каландрия внезапно вскрикнула и упала. Свернувшись на дымящейся земле в клубок, она отчаянно сжимала голову руками.
Аксель тоже почувствовал пульсирующую головную боль, которая кругами расходилась от точки, расположенной над левым ухом. Маунс выругалась на каком-то иностранном языке и выдернула из волос заколку в форме полумесяца.
– Что все это значит?
– прокричала она сквозь оглушительный грохот.
Звук приближавшихся Лебедей заглушил рев пожара. Даже не звук - множество звуков, какофония, издаваемая тысячами струн. Коснувшись земли, Лебеди пропели один аккорд в унисон.
От звездолета дугой отлетела молния.
– Наши имплантаты!
– крикнул Аксель.
– У нас у всех под черепами есть электронные устройства. Их закоротило от этой бешеной энергии! У Каландрии их больше, чем у нас с тобой… У нее их не меньше десятка.
Каландрия лежала без чувств, конвульсивно подергиваясь, рядом с золотистой шалью, наполовину вытащенной из коробки.
– Надо убираться отсюда!
– Аксель схватил Каландрию за руки, взвалил, как пожарник, на спину и пошел вперед.
– Захвати шмотки!
Мария побросала вещи в сумку и перебросила ее через плечо. Аксель не оглянулся и не поинтересовался, как она там. Все его силы уходили на то, чтобы переставлять ноги по развороченной вокруг звездолета земле, огибая поломанные сучья. Добравшись наконец до нетронутого леса, он рухнул на колючий кустарник с Каландрией на спине. Голова по-прежнему раскалывалась, однако уже не так сильно, как рядом с кораблем.