Вепрь
Шрифт:
Ахмет неодобрительно посматривал на стремительно пустевшую пачку, но ничего не говорил. Он просто слушал. А когда Славянка закончила, завел двигатель.
— А теперь скажи мне, где искать этого Скруджа, и можешь проваливать на все четыре стороны.
— Его фамилия Круглов. Зовут Максим Андреевич. Зеленый проезд, дом 117. Но предупреждаю: у него хорошая охрана, с налёту взять его и не рассчитывай. И еще одно. У него есть жена, совсем ещё молодая девчонка. Пообещай мне, что ничего ей не сделаешь…
— Обещаю, — равнодушно ответил Ахмет. — Мне его жена ни к чему. Выметайся из машины.
Оставшись одна, она пошарила по карманам, нашла денег на автобус, жетон на метро и направилась к остановке.
А дальше события стали развиваться настолько стремительно, что многое прошло мимо нее незамеченным или же было вычеркнуто из памяти из чувства самосохранения. Позже, когда она пыталась вспомнить прошедшие события во всех подробностях, сделать ей это не удалось, помнилась лишь общая картина.
Дорогу домой она совсем не помнила. Затянутым туманом остался рассказ Кости о каких-то людях, которые сначала звонили им по телефону и интересовались ею, а потом пришли и принялись ломиться в двери. Он крикнул им, что вызывает милицию, и действительно вызвал, но к ее приезду те люди уже скрылись. Они обещали вернуться, и он чувствует, что они в самом деле вернутся, они не шутили, им чертовски нужен был тот компакт-диск. Поэтому надо устроить военный совет: что предпринять, когда эти люди вернутся.
Ему было очень страшно, но держался он молодцом. У него даже руки тряслись то ли от страха, то ли от перевозбуждения, и он старался находить им какое-то занятие: то наматывал на кулак кожаный ремень, сматывал, потом снова наматывал, то принимался вдруг точить толстый широкий нож, словно собирался обороняться им от четверых вооруженных бандитов, а потом вдруг кинулся в ванную, притащил оттуда большой ржавый топор (она хорошо помнила пятна ржавчины на нем) и, подкинув его пару раз, сказал, что такой аргумент будет более убедительным. Костя всерьез собирался держать оборону против ружей и пистолетов, хотя ощущения надежности это ни Славянке, ни впавшей в панику Женьке не прибавляло.
Схватив телефон, Женька совала его Славянке: «Ты Вепрю звонила? Звони немедленно, какой там, к черту, топор, у них пистолеты! Краб был с ними, я слышала его голос! Звони скорее, он приедет, он спасет!»
А вот дальше она совсем ничего не помнила. Знала только, что Сергей ответил ей, когда входные двери уже начали вышибать.
«Никому не открывайте! Не открывайте ни под каким предлогом, я скоро буду! Славянка, ты слышишь меня? Славянка!»
Загрохотали выстрелы, посыпались искры, пули утыкались в стены, проделав в обоях аккуратные дырочки, из которых посыпались на пол тоненькие струйки измельченной штукатурки.
Двери вылетели.
Костя с топором был смят и раздавлен в долю секунды, почти мимоходом — огромный детина с ружьем словно бы нехотя взмахнул левой рукой, и Костя уже лежал на полу без сознания, а Женька визжала над ним, пытаясь зажать себе рот руками.
Её легонько ткнули прикладом в лоб, и она упала рядом с Костей.
Но Славянке почему-то страшно не было, хотя ей тоже без всяких разговоров больно сунули кулаком в лицо, а когда она упала, принялись жестоко пинать ногами.
Потом, плеснув в лицо водой, спросили про диск.
«Я отдала его», — ответила она, уже сама не слыша себя и плохо соображая.
«Кому?»
Снова боль и плывущие в темноту звезды, видимо, это был удар в затылок.
«Скоро он будет в Сочи. А вы все умрете».
Она засмеялась, а может, ей это просто показалось.
Ее вытащили из квартиры, кинули в машину и долго куда-то везли. Потом остановились. Где они находятся, она не знала.
«Может быть, ты все же отдашь нам диск по-хорошему?»
«Он у Ливерганта. Вам конец».
Бандиты о чем-то поговорили между собой.
«Может, отвезем ее к Скруджу?» — услышала она и снова, как ей показалось, засмеялась.
«Круглов тоже умрет! Может быть, он уже умер! А диска у меня уже нет, вы опоздали на пару часов…»
Дверца автомобиля распахнулась, удар отбросил ее на асфальт. В глаза ударил свет.
Потом она увидела над собой огромный пистолет, в лучах солнца казавшийся чернее черного. Потом пистолет опустился, больно уперся ей в ребра; склонившийся над ней незнакомый страшный парень, зло улыбнувшись, дернул спусковой крючок…
Пуля пробила ребро, прошла сквозь легкое и вышла из спины, воткнувшись в асфальт. Сгоревший порох сжёг кожу вокруг раны.
Бандиты сели в автомобиль, и «Ниссан-Патрол» на крейсерской скорости покинул место преступления…
Виталий Быков, водитель расписного грузовика, развозящего кока-колу, видел все. Он был метрах в двухстах от джипа, когда обратил внимание, что на автостраде впереди него происходит что-то неладное. А когда подъехал ближе и увидел в руках у склонившегося над телом девушки парня пистолет, слегка струхнул. Затормозил.
Солнце светило ему в глаза, и рассмотреть номер на джипе он не смог.
Быков остановил машину. Когда преступники уехали, он выскочил из кабины, подбежал к лежащей девушке и приложил пальцы к сонной артерии. Она едва заметно вздрагивала. «Жива», — подумал Быков. Вскочив, он выбежал на дорогу и замахал руками…
Славянка была без сознания. Ее уложили на заднее сиденье остановившейся «Волги».
И так же в беспамятстве она попала на операционный стол Десятой городской больницы.