Чтение онлайн

– Вы слышали? – проворчал Популеску. – Вот уже некоторое время людям не достаточно танцевать лендлер или лангаус. Все чаще они требуют этот странный танец, о котором никто точно не может сказать, откуда он взялся, вальс или как-то так. При этом врачи говорят, что он слишком быстрый и безнравственный, может привести к перегреву и болезни и даже к ранней смерти. Готов спорить, что через пару лет о нем никто и не вспомнит.

Популеску отправился на поиски Киприана и на этот pal вернулся с ликующим выражением лица.

– Я нашел его. Его берегут для нас.

Через небольшую дверь, выходившую на улицу, он повел нас по крошечной лестнице вниз, в подвал заведения. Маленькая комната, полная бочонков с вином и пивом, освещалась слабым светом. Здесь мы обнаружили одноглазого мальчишку сидящим за столом. Его охранял мужчина с большим животом с тупыми, наполовину закрытыми глазами. Этот парень был еще сильнее, чем Гельмут, охранявший вход в Дом травли. Его руки были толщиной с мои лодыжки.

– Он помогает мне выбивать платежи из клиентов, – пояснил Популеску и с заговорщической улыбкой указал на находившегося в комнате мужчину, наливая себе в кружку пива из одного из бочонков.

Киприан казался скорее разъяренным, чем испуганным и смотрел на нас, словно пойманный в клетку зверь. Он тут же обрушил на Популеску шквал ругани, на которую тот живо ответил ему на том же языке.

– Он заявляет, что не хочет говорить и ничего не помнит, – пояснил Популеску и выпил пива. – Сначала он пообещал помочь мне. Теперь вдруг говорит, что эти вещи священны для турок и нельзя задавать слишком много вопросов, иначе Бог может разозлиться и наказать. Но я дал ему понять, что нужно держать свои обещания. Иначе придется вмешаться Клаусу, – и он указал на берсерка за спиной Киприана.

– По отношению к своим собственным соотечественникам, – прошептал мне на ухо Симонис, – эти люди из полу-Азии особенно жестоки.

Киприан в знак презрения сплюнул на пол. Популеску подал знак Клаусу, после чего великан отвесил Киприану такой удар по левой щеке, что мальчик зашатался на стуле.

– Иди к черту! – крикнул он по-немецки.

– Не волнуйся, Драгомир, сохраняй спокойствие, – пробормотал Популеску себе под нос. – Клаус, еще раз! – приказал он затем.

Теперь последовали три оплеухи тыльной стороной ладони. От первой жертва снова содрогнулась, вторая вывела мальчишку из равновесия, а от третьей он упал со стула. Клаус бил просто, но действенно. Киприан не сдавался.

– Вы лучше погуляйте немного, – сказал Популеску. – Нам придется применить более суровые меры.

Я потрясенно взглянул на Симониса, который, кивнув головой, посоветовал мне последовать совету Драгомира. Мы сели в углу. Несколько мгновений спустя послышались первые крики, за которыми последовала отрыжка Популеску. Очевидно, он собирался опрокинуть в горло следующую кружку.

– Полу-Азия, – покачав головой, сказал грек.

– Не думаю, что тут дело в этом, – заметил я. – Ты говоришь так, словно они ссыльные из Вест-Индии. Вот то настоящие дикари.

– Эти не лучше, господин мастер. Существует старая шутка из Понтеведро: стоит крестьянин у врат рая и может пожелать что-нибудь, только при условии, что его сосед, который еще жив, получит вдвое больше. «Тогда отнимите у меня один глаз», – со злой улыбкой сказал крестьянин. Видите, так относятся друг к другу эти люди из полу-Азии.

Судя по крикам Киприана, можно было предположить, что Популеску велел выколоть ему второй глаз.

– Поверьте мне, господин мастер, в тех землях человек живет! еще в естественном состоянии, – горячился грек. – Не обманывайтесь: в дикости стран, подобных Понтеведро, нет ничего райского или идиллического, это состояние глубочайшей темноты, душной, туманной, животной злобы, вечная холодная ночь, в которую не попадает ни луча образования, ни теплого дыхания человеческой любви. Там не царит ни ясный день, ни темная ночь, а только странные сумерки, которым не хватает ни нашей нравственности, ни варварства Турана, а есть только смешение того и другого: полу-Азия!

– Пока достаточно, – услышали мы слова Драгомира, обращенные к палачу. Когда мы приблизились, то увидели, что он поставил колено на живот паренька и собирался снова нанести удар.

Я был потрясен хладнокровием, с которым Драгомир Популеску, этот на вид невинный студент с двойной жизнью, натравил на бедного юношу берсерка. Было очевидно, что наш спутник не впервые приказывает избить кого-то. Только тот, кто принадлежит к миру преступности, подумал я, может так спокойно применять грубую силу. Мошенники, обманщики, сводники, шпионы и распутники. Симонис был не совсем прав: его товарищи могли называть себя студентами, но на самом деле они были не кем иным, как лишь любовниками высоких искусств и наук.

Казалось, сопротивление Киприана сломлено. Мальчик ла жал на полу, с нижней губы его стекала кровь, глаз заметно опух. Он что-то бормотал..

– Громче, – приказал Популеску и вылил пиво ему на голова Киприан молчал. По новому знаку Популеску Клаус как следует ударил его по ребрам.

Мальчик захныкал и перевернулся на бок.

– Не перегибаешь ли ты палку? – вмешался я.

– Ч-ш-ш! – зашипел на меня Популеску. – Итак, Киприан, что ты можешь сказать нам по поводу Золотого яблока? Мои друзья пришли сюда из-за тебя.

Киприан снова заговорил на своем языке, на этот раз чуть более громким голосом. Чтобы мы понимали, о чем он бормочет, Драгомир переводил. Время от времени он умолкал и требовал, чтобы мальчик повторил слова, которые из-за опухшей губы получались у него несколько нечетко.

– Все говорят о Золотом яблоке, оно является тайной любой власти. Все ищут его, но никто не знает, где оно находится. Однажды шейху Акшемседдину было видение в Константинополе: он узнал место, где похоронен Айууб, знаменосец пророка Мохаммеда, который умер во время победоносной осады города.