Чтение онлайн

Она резко дернулась – вода расступилась, выпуская ее на поверхность. Сев вылечил ее от проклятия! И теперь из-за этого ранен! А она, черт возьми, его бросила – одного, в лесу, ночью!..

– Вот же ж… - с чувством ругнулась Лили, выбралась из ванны… и закончила уже во весь голос: - Пизде-е-ец!..

Эти эльфы – они уволокли всю грязную одежду! Палочку, правда, оставили – переложили в карман банного халата; вытащив ее, Лили воскликнула:

– Экспекто Патронум!

Вспышка – и под мягко подсвеченными сводами замерцала лань.

– Ступай к Северусу и передай ему мои слова: где ты? Скажи, и я за тобой приду, - выдохнула Лили, и окутанная серебристым ореолом лань умчалась сквозь стену, оставив свою хозяйку одну в залитой лунным светом комнате.

Покачав головой от досады на собственную глупость, Лили вытерлась, завернулась в банный халат и выпустила воду из ванны. И только тогда ей пришла в голову ужасная мысль: а сможет ли Северус вызвать патронус? Далеко не все волшебники это умели; многие члены Ордена, к примеру, освоили его далеко не сразу. А что, если у Сева слишком мало счастливых воспоминаний? Или они вообще не работают, если постоянно уходить в окклюменцию и отгораживаться от своих эмоций?

Она поднялась на ноги – надо было сообразить, как с ним связаться без плутаний по лесу, а во время ходьбы ей лучше думалось, – и тут в кармане что-то зашуршало. Моргнув, она сунула туда руку и нащупала сложенный листок.

Почерк Северуса – все такой же угловатый и неразборчивый, и в то же время чем-то отличающийся от прежнего.

“Со мной все в порядке, - гласила записка.
– Перестань себя накручивать и ступай отдыхать”.

Лили перевернула пергамент, но на обороте ничего не было.

– Как тебе это удалось?
– вопросила она пустую ванную, но, разумеется, ответа так и не дождалась. Северус каким-то образом зачаровал записку, чтобы та перенеслась через всю школу и оказалась у нее в халате. Очередные профессорские штучки, должно быть…

– Вот этому ты меня точно научишь, - пробормотала Лили – и почувствовала, что готова расплыться в улыбке.

========== Глава 17 ==========

10 января 1977 года

Быть слепым оказалось ужасно скучно.

Всю прошлую ночь Ремус провел в одиночестве – если не считать мадам Помфри, конечно, но та никогда не отличалась общительностью. Спросила, как он себя чувствует, провела диагностику, записала данные, и дальше беседа заглохла. Ремус был готов к тому, что в глухую полночь к нему нагрянут Джеймс и Сириус и либо начнут подтрунивать над его слепотой (хотя вряд ли – обстоятельства все-таки не располагали), либо усядутся где-нибудь в ногах и затеют мозговой штурм на тему “как поквитаться со Снейпом” (а вот это вариант куда более вероятный).

Но уже наступило утро, а никто из них так и не появился. Ремус надеялся, что друзья не загремели на отработку, пытаясь убить Снейпа… вот только такое объяснение казалось удручающе правдоподобным. Эти двое и в лучшие-то времена не отличались сдержанностью – а сейчас и подавно… Если Сириус решил, что Ремус ослеп из-за Снейпа, а Джеймс – что из-за него же Лили выглядит как полутруп, то кровавое возмездие – со взрывами и сыплющейся с потолка штукатуркой – себя долго ждать не заставит. Можно поставить на это все свои сбережения и со спокойной душой ждать, пока они удвоятся.

Он даже заготовил целую речь на тему “почему Джеймс и Сириус не должны себя вести, как Джеймс и Сириус”, хотя и знал, что его слова в одно ухо влетят, а в другое вылетят – и это в том случае, если он сам не собьется и сумеет договорить до конца, с отвращением подумал Ремус. На душе было неспокойно, потому что друзья совершенно точно собирались выкинуть очередную глупость, а зрение все не возвращалось и не возвращалось – и именно в этот момент в лазарете неслышной тенью объявился Снейп.

Казалось, он соткался из воздуха где-то рядом с кроватью – так неожиданно из пустоты зазвучал его голос:

– Люпин.

Ремус дернулся – кровать тоненько скрипнула.

– Черт! Ты не мог бы в следующий раз подкрадываться не так незаметно?

– Хорошо, впредь буду чем-нибудь в тебя швырять – это ты, надеюсь, заметишь?

– По некотором размышлении, сюрпризы не такая уж плохая штука. Ты… ты пришел, чтобы меня вылечить?
– Или вздумал поупражняться на мне в остроумии?

– Я же обещал, - Ремус ощутил, как Снейп придвинулся ближе, и едва поборол совершенно негриффиндорское желание от него отшатнуться, поскольку и так вжимался спиной в металлическое изголовье. Определенно, у Снейпа был талант подавлять окружающих одним своим присутствием – от него словно расходились эманации, заставляющие других держаться подальше; попробуй подойти слишком близко, и это не ему станет не по себе, а тебе.

– Я… ну да, - осторожно отвечал Ремус, - только я не был уверен, что ты не передумаешь. Ну, знаешь, с учетом всех обстоятельств. И так до сих пор и не понимаю, отчего ты решил мне помочь.

– Н-да… похоже, альтруизма ты от меня не ждешь, - в его голосе звучала издевка – тонкая и неуловимая, словно невесомый аромат, разлитый по бескрайнему лугу.
– Станет ли тебе легче, если я сознаюсь, что действую не вполне бескорыстно?

– Не знаю, можно ли это назвать словом “легче”, - произнес Ремус, тщательно взвешивая каждое слово, - но я, по крайней мере, буду лучше понимать, что к чему.

– Что ж, в таком случае стоит тебя просветить: я хочу, чтобы ты кое-что мне пообещал.

– Пообещал… - настроение пошло ко дну, как брошенный в воду булыжник. Что явно не осталось незамеченным, поскольку невозмутимостью того самого булыжника Ремус никогда не отличался – все чувства были написаны у него на лице.

Снейп, как оказалось, стоял совсем рядом, и его голос понизился до шепота, но слова каким-то чудом оставались ясно различимыми – будто у его собеседников, как по команде, обострялся слух.

– Где-то с год тому назад ты, Блэк, Поттер и я оказались замешаны в одной истории, которая… скажем так, имела все шансы закончиться весьма печально, хоть этого в конечном счете и не произошло.

В животе разрастался холодный ком, словно Ремус проглотил ведерко льда. Он молчал – губы сковало немотой…

– С одной стороны, преуспей я в том, что замыслил, – и вас бы в лучшем случае отчислили из школы. Но улыбнись удача Блэку – и моему хладному трупу было бы в высшей степени безразлично, что вскоре моя участь постигла бы и тебя… даже не сомневаюсь, что эта мысль тебя посещала; наверняка тебе известно, что заражение мага ликантропией есть преступление, караемое смертью.