Чтение онлайн

– Укуси я тебя тогда – я бы умер, - тихо сказал Ремус.
– И не только тебя – вообще кого угодно. Не в смысле, что меня бы тогда казнили… если бы я кого-то укусил, то потерял бы себя. Это был бы уже не я… или буду. Если что-то такое все же случится. Я… - он помедлил – не потому, что не хотел говорить; просто не знал, как выразить свои чувства словами, - я поступил ужасно глупо. Мне очень жаль. Да, знаю, это ничего не меняет, но я все равно сожалею.

К вящему его удивлению, Снейп снова ответил не сразу.

– Твоя глупость еще никого не убила, Люпин. Не все могут сказать о себе то же самое.

У Ремуса заколотилось сердце. В этих словах прозвучала такая горечь – следовало ли понимать, что…

Но нет. Он не станет спрашивать. Иногда меньше знаешь – крепче спишь.

– Я и не хочу убивать, - он моргнул, незряче уставившись в ту сторону, где стоял Снейп.
– Спасибо… спасибо тебе.

И снова – тишина.

– Спасибо – мне?..

Ремус неловко пожал плечами, отчего-то остро ощущая свой возраст. Сейчас, когда он только слышал голос, но не видел своего собеседника, интуиция упорно подсказывала, что он говорит отнюдь не с ровесником, а с кем-то намного старше. Вроде Макгонагалл, но с характером, как наждачка.

– Дополнительные меры предосторожности, - повторил Снейп, когда молчание совсем затянулось.
– Если понадобится, обратись к Макгонагалл. На директора в молодости сильно повлиял один инцидент, в результате которого он перестал верить в эффективность жесткого контроля. Макгонагалл же отнесется к ситуации со всей серьезностью, особенно если ты ей скажешь, что то место, где ты проводишь полнолуния, кажется тебе не слишком надежным, поскольку какой-нибудь… ретивый сокурсник… может тебя оттуда выпустить – возможно, в надежде, что ты покусаешь кого-нибудь из магглорожденных студентов.

У Ремуса даже челюсть отвисла.

– Что – но… Постой, но ведь никто не знает, что я оборотень! Только ты. Иначе меня бы уже давно вышвырнули из школы, и это в лучшем случае. Если я скажу такое Макгонагалл, разве она не решит, что речь идет о тебе?

– Она не знает, что я знаю. Не считая вас четверых, Дамблдор единственный, кто оказался в курсе той… веселенькой затеи Блэка.

На Ремуса накатил стыд.

– Он пытался меня защитить… Дамблдор, я имею в виду.

А вот чего пытался добиться Сириус – он так до сих пор и не понял. Тот никак не объяснил свой поступок, только повторял: “Лунатик, я просто не подумал. Вот честное слово, просто не подумал…”

“И это должно меня утешить?” - спросил тогда Ремус…

– Вне всяких сомнений, - совершенно ледяным тоном согласился Снейп.

– Я… должен признаться, что не очень-то умею лгать, - поколебавшись, сказал Ремус.
– И совершенно теряюсь, как только мне начинают задавать вопросы.

– Кто бы мог подумать, - сухо откликнулся Снейп.
– Однако если это не очередной приступ самоуничижения, советую разбавлять свои слова правдой.

– Значит, я скажу Дамблдору, что мы все обсудили? И… про нашу договоренность, да?..

– Как хочешь. Кроме того, я бы мог… - ему невольно представилось, как собеседник лениво рассматривает собственные ногти, - …готовить для тебя Аконитовое зелье. То самое, о котором я упоминал. Да, общества друзей ты лишишься, и потеря тяжело скажется на твоем звере, но он по-прежнему будет меньше буйствовать.

– Я… - голова отчаянно кружилась; он не слишком-то хотел пить то, что сварит для него Снейп, особенно если тот потребует подписать информированное согласие на прием экспериментального зелья, которое способно…

– Стоп, - он резко выпрямился, - а с чего ты вдруг решил, что друзья как-то влияют на мое состояние? Тебе же неоткуда было об этом узнать!

– Всего лишь логичное предположение, Люпин, - так гладко и без запинки ответил тот, что чутье невольно зашептало: он умен и прекрасный лжец – не он ли только что тебя учил, как лучше скрывать правду?..
– Раз вы бродите по окрестностям школы вчетвером, и никто еще не умер, напрашивается вывод, что до сих пор им удавалось хотя бы отчасти тебя контролировать.

– Ну да, так оно и есть – но ты явно о чем-то умалчиваешь…

– Как это по-гриффиндорски, - вздохнул Снейп.
– Разумеется, да; с чего ты вообще взял, что я все тебе выложу?

Ремусу до боли захотелось хоть как-то укоротить хвост этой самодовольной скотине. Но если ты хочешь от кого-то одолжения – изволь смиренно склонить голову и задрать лапки кверху. В итоге он закатил глаза (по-прежнему незрячие) и сказал:

– Да я и сам себе поражаюсь. Ну, теперь-то ты меня вылечишь?

– Да.

А потом что-то слабо зашуршало, и Ремус снова занервничал.

– А глаза лучше закрыть или открыть?
– спросил он, пытаясь взять себя в руки… очень хотелось поежиться или вцепиться в простыню, но это бы выглядело совсем уж жалко.

– Возможно, ты не захочешь их открывать – хотя бы для того, чтобы избежать неприятных ощущений, когда зрение к тебе вернется. Не отвлекай меня больше, Люпин.

И Снейп негромко заговорил – голос шелестел в ушах, бесконечный, неумолчный, тянулся монотонным речитативом… Ремус не узнавал язык – может, англосаксонский? – и слова текли мимо, как вода; потом его обожгло, точно колючим ветром, и новый порыв растрепал волосы, а кожу неприятно защипало… Лицо стянула какая-то субстанция – она забивалась в рот и нос, облепляла удушающей пленкой, и Ремус распахнул глаза – мелькнула паническая мысль: “Так и есть, он решил меня убить…”

…а потом темнота развеялась, и эта штука на лице тоже… что-то засосало их в себя, словно пылесос – бумажную салфетку… в глазах взорвался свет, заплясал тупыми иголочками; Ремус выругался и закрылся от него руками…

– Я же предупреждал, Люпин.

Он протер глаза. Медленно их разлепил. Прищурившись, оглядел больничное крыло… полумгла, испещренная кляксами теней – только-только забрезжил рассвет… моргнув, он повернул голову и посмотрел налево, на Снейпа, который…

– Боже милостивый, - всполошился Ремус, - это Джеймс и Сириус, да? Что они с тобой сделали?