Вернись и полюби меня
Шрифт:
– Бекон!
– воскликнула она, пытаясь спихнуть с себя тяжелую тушу; грудь сдавило от истерически-беспомощного смеха – или же от того, что ее прижимал к земле так и пышущий энтузиазмом дог весом в добрых пятнадцать стоунов.
Перекрывая ветер, где-то в стороне зазвучал голос:
– Фу! Фу, башка твоя беконья!
И внезапно все исчезло: и давящая на грудь тяжесть, и черная шерсть, которая застила глаза, и слюнявый собачий язык.
– Извиняйте, мисс, - сказал Хагрид, отпихивая пса к себе за спину.
– И что ему только в башку втемяшилось, дурной животине…
Он помог Лили подняться на ноги и выбраться из снега – в котором она основательно увязла, потому что Бекон уронил ее с расчищенной дорожки прямо в сугроб. Ноги совсем закоченели, не чувствовались почти до бедер.
– Спасибо, Хагрид, - сказала она, ощущая себя так, словно ей оторвали голову, а затем приставили назад вверх тормашками, и постучала себя по уху, стараясь вытряхнуть из него набившийся снег.
– Вы уж не серчайте на Бекона, мисс. Так-то он и мухи не обидит, лишь маленько… фу! Фу, кому говорят!..
– Нет-нет, он ни в чем не виноват, - Лили выудила из кармана свой недоеденный обед, от которого оставался еще целый бутерброд, и, развернув ставшую жирной салфетку, швырнула его псу – тот толкался в хозяйскую руку и поскуливал, приплясывая на месте. Бекон присел на задние лапы, ловя подачку, и сожрал ее за один укус.
– А-а, так вот в чем дело-то, - сказал Хагрид.
– Любит он бекон, мисс, просто ужас. Совсем шалеет, как учует.
“Я знаю”, - хотела ответить она с улыбкой, но осознала, что в те годы еще действительно об этом не слышала. Конечно, самого Хагрида в Хогвартсе знали все, но общаться они начали только после ее вступления в Орден. Студенты над ним обычно смеялись.
На его темные волосы налипли подтаявшие снежинки, а нос и щеки успели обветриться. Свой арбалет Хагрид нес в руке, а за спиной у него виднелось нечто, похожее на топор с двумя лезвиями. Лили моргнула.
– Многовато оружия для обычного похода за дровами, - заметила она.
– Так ведь я не за дровами-то, мисс. Мантикора там, кажись, завелась, вот я и подумал: дай-ка гляну.
– Мантикора?
– встревоженно переспросила она.
– Не тревожьтесь попусту, мисс. К замку ей нипочем не пробраться, с такими-то защитными чарами – директор самолично их ставил… Но вам бы и правда лучше остеречься: погодка нынче не ахти, да и не видать ничего. Ступайте-ка лучше в тепло да держитесь от леса подальше.
– И верно, - сказала она.
– Так и поступлю – спасибо, Хагрид. Пока, Бекон!
– и пес облизал ее пахнущую беконом ладонь прямо вместе с перчаткой.
Лили сунула в карманы столь успешно обслюнявленные руки и поплелась по замерзшей дорожке назад к школе. Под ногами хрустел лед, и все вокруг словно сошло с черно-белого кадра: и белесый склон холма, и темные шпили замка, упирающиеся в переливчатую сталь облаков. И только ее волосы горели ярким пятном – ветер швырял длинные пряди прямо в лицо…
Она попыталась найти взглядом башенку Северуса – не вышло, та была с другой стороны, откуда открывался вид на озеро, – и побрела дальше… Панорама вокруг словно отражала разум Сева – если заглянуть к нему в голову, там бы точно нашелся подобный пейзаж; должно быть, в каком-то таком месте он хранил свои чувства к “этой дуре Лили”…
Ах, если бы только она не сбежала, когда он снял то чертово проклятие! Если бы остановилась и хоть на секунду включила башку – ну или хотя бы не ждала до утра, а отыскала его тем же вечером… Но нет, она просто поверила, что с ним и впрямь все в порядке, и даже толком ни о чем не задумалась, а потом оказалось, что на самом деле все плохо… Но когда ты говоришь, что чувствуешь себя хорошо, а в действительности это не так, и никто ничего не замечает, – на такое кто угодно обидится. А Северус… она больше не могла сказать, что хорошо его знает, но ей отчего-то казалось – этот человек вполне способен устроить другим эдакую “проверку на вшивость”…
И она свою с треском провалила.
Из снега торчала статуя – старая, обледеневшая, вся в трещинах. Лили уже примерилась дать ей пинка, воображая на ее месте свою жизнь, но тут… удар, вышибающий дух; кто-то налетел на нее на полных парах и уронил в сугроб – уже во второй раз за десять минут…
– Ш-тьфу! Тьфу!
– Лили подняла голову, отфыркиваясь от набившегося в рот снега; тот, кто сбил ее с ног, был занят тем же самым.
– Ремус? Какого дьявола?..
– Извини, - тот тоже выплюнул то, что набилось в рот, - поскользнулся на этом чертовом льду.
Но на Лили при этом даже не посмотрел – озирался, обшаривал взглядом окрестности и не пытался встать, только чуть приподнялся над землей; его светлые глаза бегали взад-вперед.
– Нам надо идти – куда-то спрятаться. Быстрее!
Лили последовала за ним, окончательно перестав понимать, что происходит; короткая перебежка вверх по склону холма – и они с Ремусом укрылись за цепью валунов. Камни упорно тянулись вверх, вздымались наперекор стихиям; от них веяло такой седой древностью, что ощущение пробирало до костей.
– Да в чем дело-то?
– спросила Лили, когда ее спутник жестами показал, что надо пригнуться, но все же послушно скрючилась за валуном. К острому запаху мха примешивались слабые искристо-ледяные нотки.
– В Розье, Мальсибере, Эйвери и Уилкисе, - напряженно ответил Ремус, сжимая в руке палочку. Перчаток на нем не было… ну да, у оборотней же всегда повышенная температура, около тридцати восьми градусов – что зимой в метель, что летом на солнцепеке.
– Они планировали засаду в библиотеке… в том смысле, что они там строили планы, а не собирались тебя подкараулить…
– Что?
– …и все для того, чтобы выманить из укрытия Снейпа. На тебя же никто не нападал? То есть кроме меня, но я не нарочно – и извини за это, кстати…
– Только пес Хагрида, где-то минут десять назад. Но тот жаждал бекона, - Лили попыталась нахмуриться, но застывшее от мороза лицо отказалось подчиняться.
– Только вряд ли бы их план сработал. Сев сейчас… не слишком-то мной доволен.
А вот Ремус, похоже, совсем не закоченел: его припорошенные снегом брови только что не взлетели на лоб.