Чтение онлайн

Она впервые увидела: он так настаивает на больнице оттого, что полон решимости выбраться из этой передряги живым. Ей припомнился Сириус – когда его брат решил бросить Пожирателей и погиб… как он пытался казаться сильным и безразличным, но глаза его не сияли – они блестели от непролитых слез; тот блеск, какой бывает, когда стараешься не заплакать. “Вступил к ним и пожалел… но от Пожирателей не уходят – на своих двоих, по крайней мере…” Он курил сигарету за сигаретой, пока этот тошнотворный дымный запах намертво не увязался у нее в голове с мыслями о Сириусе и его брате – хотя Лили и видела Регулуса только издалека, еще в Хогвартсе.

– Сев, правда ли, что Пожиратели-отступники… - она должна была заставить себя это произнести. Потому что сражалась против них и готова была что угодно поставить, что будет сражаться снова.
– Что их…

– Пожирателей – да, - перебил ее Северус; как же сильно – и тщетно – ей хотелось не быть ему за это благодарной.
– Но у меня еще нет Метки; я даже с Темным Лордом не встречался. Когда я не явлюсь в назначенное время, он попросту спишет меня со счетов за полной никчемностью. Мне придется отвечать только перед Люциусом и остальными, а они меня не убьют.

– Что они с тобой сделают?
– ее пальцы словно сами по себе прикоснулись к его руке, впились в подаренную куртку – колючие шерстяные катышки забивались под ногти.

– Ничего смертельного.

Глаза защипало от наворачивающихся слез – он говорил без намека на иронию.

– Так ты и поэтому не хочешь назад в школу?

– Будет довольно неприятно, - он в очередной раз перевел взгляд на окно.
– Но я привык… к подобному.

“К неприязни. К издевкам. И травле”, - прошептал голос ее внутреннего дементора. И – о Боже… Джеймс и Сириус – они ведь сейчас от него еще не отстали. Воспоминание было как удар под дых; нет, нет, она не сможет на это смотреть. Когда они подружились, она еще очень долго не могла соотнести тех чудовищ, которые травили Сева, с этими юношами – такими добродушными, благородными, преданными друг другу… словно это были совершенно разные люди. Но Сев никогда не видел эту их сторону – они никогда ему ее не показывали; он и сам только ей демонстрировал ту сторону своей личности, из-за которой у нее ныло сердце все то время, что они провели порознь. Каково ему будет – вернуться во все это… ко всем этим… к такому к себе отношению… И каково будет ей – все это терпеть?

Лили уткнулась лбом ему в плечо.

– Что же это за посмертие такое, - прошептала она, растягивая губы в болезненной полуулыбке.

Северус молчал так долго, что она решила – он и вовсе ничего не скажет. А потом он ответил – и голос его прозвучал негромко и… обычно; не тягуче, не порочно и притягательно, не ядовито и безупречно – нет, это был просто обычный Сев, тот самый, которого она слышала с девяти лет:

– В нем есть свои плюсы.

Она перевела взгляд на его лицо, но он снова отвернулся к окну. Его черты расплывались в стекле, заплаткой ложились на заоконную темноту. Она видела и свое отражение, размытые пятна рыжих волос: одно тянулось по ее плечу, второе – по его руке.

– Ага, - согласилась Лили, не повышая голоса.
– Есть, - и чуть-чуть повернула голову, умостившись щекой поудобнее.
– Если бы не это… если бы не ты… не окажись ты тут – я бы уже рехнулась. Ни за что бы со всем этим не справилась.

– Ты бы это пережила, - сказал он, отворачиваясь от нее еще дальше. Ей хотелось прикоснуться к его подбородку, заставить взглянуть себе в глаза, но она не осмелилась.
– Ты сильная.

– Возможно, пережила бы. Но надеюсь на лучшее я только из-за тебя.

У него перехватило дыхание – Лили наверняка не заметила бы эту короткую паузу, сиди она на другом конце стола.

– Неважная из меня надежда, - его голос прозвучал так слабо, словно доносился из дурно настроенного радио.

– Нет, важная – даже через миллион лет.

***

В зябкой полумгле они брели по лондонским закоулкам, достав палочки, но не поднимая их высоко, пока не наткнулись на заброшенный пустырь, зажатый между кладбищем пустых складов с одной стороны и остовами каких-то зданий – с другой. На краю заросшего пустыря – асфальт весь потрескался от сорняков – возвышался единственный белый дом; его окна, темные и безучастные, напоминали Лили глаза Северуса, когда он пользовался окклюменцией.

– Тут?
– спросила Лили, поежившись – не от ветра, от его порывов слева ее заслоняли склады, а справа – высокие кирпичные стены домов; просто это место казалось каким-то таким… до невозможности безнадежным. Даже на похоронах мистера Снейпа – и то было раз в двести жизнерадостней.

– Да, - согласился Северус, стоя к ней спиной и оглядываясь по сторонам. Движения его были скупыми, точными, выверенными; она даже позавидовала его способности двигаться беззвучно – каждый ее шаг вдребезги разносил густую тишину.

– Отсюда нас точно никто не вышвырнет – складам я не слишком-то доверяю. Здесь безопасно, Лили, - добавил он, мельком глянув на нее.
– Люциус не станет искать в маггловском Лондоне; все эти предосторожности нужны только для того, чтобы никто нас не увидел, пока мы сами того не захотим.

Ну да, конечно, они тут в безопасности. До той поры, пока она не отправит его в больницу.

– Что ж, если с разведкой все, то пошли уже куда-нибудь, - сказала Лили, растирая руки выше локтей, - а то я превращусь в ледышку, и наш план может катиться к черту.

Они выбрались из лабиринта закоулков – Северус шел впереди, она не отставала; порой из-за угла доносились голоса – он сворачивал, обходил стороной, чтобы никого не увидеть, и никто не увидел их. На оживленной улице, где моргали светофоры и медленно двигались машины, они нашли паб, гудящий от нетрезвого смеха и прокуренный так, что хоть топор вешай. Там они оставались до самого закрытия; сигаретный дым пропитывал волосы и одежду, и Лили пыталась придумать, какую бы глупость сказать, потому что, разумеется, на ум приходили только Сириус, и Регулус, и Лед Зеппелин, и как хмурился Ремус, когда Сириус щелчком пальцев поджигал сигарету.

Они остановились в первом же обнаруженном отеле; на вывеске работала только буква “О”, но в окнах горел свет, отбрасывая яркие полоски на подъездную дорожку. Так они его и нашли – единственное освещенное здание на темной боковой улочке за пабом; оно напомнило ей дом Сева: те же мрак, теснота и дешевая отслаивающаяся краска на стенах.

В их комнате, разумеется, было две кровати – расшатанные пожилые близнецы; должно быть, по дороге от пустыря до отеля что-то успело стрястись, потому что Сев весь извелся – двигался по комнате так, словно эта дрянная мебель была стеклянной, и вздрагивал от каждого звука на улице; их стало особенно много, когда пьяницы начали расползаться из паба по домам. Его поведение действовало ей на нервы. Возможно, правда, что дело было в комнате – в царящей там мерзости запустения: мебель из ДСП, оклеенная отстающей пленкой, чтобы хоть немного смахивать на дерево; стены в непонятных пятнах; вода в уборной дальше по коридору – если повернуть кран, в раковину еще пару секунд текла ржавчина… Да, Лили определенно была взвинчена до предела – а еще цепенела при одной мысли о том, что предстояло ей завтра.