Чтение онлайн

Я придумал такую схему, при которой шофёр вечером оставлял машину возле моей парадной. Если он «проспал», то я садился за руль и ехал сам, не дожидаясь его.

Я не имел права водить машину за границей. В те времена у нас не было международных прав. А были только такие, как у меня – «шофёр-любитель» да «профессиональные» права. Шофёр-любитель не имел права работать по найму, для этого были шофёры-профессионалы. Профессионалы эти, кстати, тоже делились на три класса. Но у меня были только права шофёра-любителя, а также права водителя мотоцикла. Но чтобы за границей водить машину, нужно было особое разрешение, или же сдавать на права нужно было в стране пребывания.

Естественно, у меня таких прав и разрешений не было. Я ночью выезжал на этой машине, если не приходил шофёр-индус. Выезжал на место, где я рыбачу. Ночью улицы совершенно пустынные. А когда нужно было возвращаться, то в начале девятого шофёр приезжал ко мне на велосипеде, чтобы оттуда вести машину.

Я много налавливал рыбы. Это были и сомы, и караси, причём караси похожи на наших: до килограмма весом. Были и сомята, и сомы крупные: и по три, и по пять килограмм попадались. Много попадалось рыбы типа миног, угрей.

Я налавливал и приезжал домой.

У нас был один парень, представитель завода «Электросила». Его звали Володя Поляков. Он рыбу ловить не любил, но хорошо готовил. Поэтому я по приезде отдавал рыбу ему, он её разделывал, варил уху, жарил, а я шёл спать. Когда всё у него было готово, и нас ждал вкусный воскресный обед, он будил меня и звал к столу.

Так вот, возвращаясь к описываемым мной событиям… Я повторил шофёру, что буду в нижнем бьефе. Через сорок минут подъехали наши специалисты, а с ними ещё наш куратор, представитель Машиноэкспорта Дворов. Наши коллеги раздали нам конверты, мы убедились, что опять у нас не хватает сертификатов на величину девальвации, немножко побухтели, а затем все разошлись по своим квартирам.

Утром я рыбачил. Опять хорошо поймал. Часть рыбы я отдал шофёру, часть рыбы в чешуе я попросил отвезти индусским инженерам. Некоторые из них просто без чешуи рыбу, например, сома, не едят. Я как-то спросил, почему. И получил такой ответ: «Отец не ел, и я не ем». А остальную, которой нам с Володей должно было по моим меркам хватить на неделю, я передал ему. После чего пошёл спать.

Когда проснулся, Володя всё уже приготовил, и можно было обедать. Он сказал, что Дворову, нашему куратору, вдруг стало плохо. У него был сердечный приступ, и врач сказал, что якобы у него даже инфаркт, причём обширный.

Мы пообедали, а по программе индо-советской дружбы в их клубе я по воскресеньям в роли киномеханика демонстрировал наши фильмы. И вот сейчас тоже надо было идти показывать, крутить, как говорится, фильм. Пришли два индуса. Я им дал коробки с фильмами и пошёл в их клуб. Я прокрутил фильм, которым индусы остались довольны. Я как сейчас помню, это был фильм «Приключения итальянцев в России». Им понравилось, и они попросили его показать повторно. Я пообещал, что в следующее воскресение обязательно снова покажу. Подошёл индус, который на общественных началах заведовал клубом.

– Вы не сможете прокрутить этот фильм ещё раз в среду?

– Пожалуйста.

Ему этот фильм очень понравился, хоть он и был без перевода.

Когда вернулся, то увидел, что в нашей «кают-компании» горел свет. Я зашёл и увидел нашего руководителя, с ним были ещё два специалиста и врач. Врач говорил, что у Дворова очень тяжёлое положение, что это обширный инфаркт, и он ничего не может сделать. Я спросил у руководителя, сообщил ли он в торгпредство или в консульство.

– Нет, телефон не работает, связи нет с Вайзаком.

– А врача ты вызвал ещё какого-нибудь с Вайзака?

Он растерялся. Я сказал, что он не прав, надо было сразу принимать меры и вызывать врачей. Взял инициативу на себя. Тут же позвонил Рао. Рао – инженер самый главный на монтаже. Я ему сказал, что у нас вот такое несчастье. Надо ему отдать должное, через десять минут он приехал сам. Я ему сказал, чтобы он дал машину, а своему руководителю сказал, что поеду в Вайзак за врачом-кардиологом. Заодно переговорю с консульством и с торгпредством.

Рао позвонил куда-то, дал распоряжение, чтобы приехала машина. Машину пришлось дожидаться целый час, прежде чем она подошла.

Только подъехали к окраине, видим – кафе. Правда, кафе это трудно назвать. В сущности, эта была какая-то хижинка, где кипятили чай. Остановились.

Я думал, шофёр хочет чаю попить, а он, оказывается, начинает укладываться спать. Я спросил, в чём дело, а он показывает наверх, мол, ночь, надо спать. Я взглянул на него, взял ключи и, зная уже несколько ругательных слов на местном языке, высказал их шофёру. Он испугался. Я ему показал, чтобы садился сзади, и сам повёл машину. Дорога была горная, узкая, тяжёлая… Практически всю ночь я вёл машину.

К утру выехал на трассу. Там я передал руль шофёру, мы приехали в агентство – представительство фирмы, через которую торговал Энергомаш. Там я переговорил с агентом, попросил его, чтобы он срочно связал меня с торгпредством, что и было сделано.

Торгпреду я сказал, что у Дворова обширный инфаркт, что врач ничего не может сделать. Необходим специалист-кардиолог. Торгпред ответил, что любого врача ищите, не стесняйтесь в отношении денег, что торгпредство всё оплатит. Сказал действовать от имени торгпреда, смело давать гарантии насчёт оплаты и прочее. Также сказал, чтобы я организовал отправку врача, но сам остался, чтобы встретить жену Дворова. Она прилетит первым самолётом, каким только возможно.

Вот такие я получил указания от торгпреда. Агент примерно такие же указания получил от своего хозяина. Мы с ним поехали в госпиталь, нашли кардиолога. Я показал ему запись, которую сделал врач.

– Да, это в самом деле инфаркт. Можно помочь, но надо быть там.

Мы организовали с агентом легковую машину, поскольку врач отказался ехать на джипе. Отправили врача, а я остался ждать прилёта жены Дворова.

Самолёт прилетал где-то во второй половине дня. К этому времени я уже приехал в аэропорт и стал ждать.