Чтение онлайн

Больше подобного он допускать не собирался. И мгновенно решил купировать процесс на начальной стадии, если это рак, в чём практически не было сомнений.

* * *

— Извините, Герман, что вмешиваюсь в вашу личную жизнь, — осторожно начал Ерофей Петрович Камолов, коммерческий директор «Зенита», — надеюсь, что это не у вас… такое?

На следующий же день, как услышал признаки предвестника рака — кашель, Герман сам лично позвонил ему и попросил его поискать лучшие медицинские учреждения по лечению рака в любой точке мира. И спустя два дня получив звонок от Ерофея Петровича, договорился с ним о встрече в Москве. Отпросившись у своего начальника Кузнецова Анатолия на один день. Тот поворчал, но закрыл глаза на очередной прогул коллеги.

На следующий день утренним рейсом Герман улетел в Москву, где его встретил один из водителей «Зенита», который привёз его в хорошо знакомый частный клуб.

— Мама, — не стал скрывать Герман, сидя в кресле напротив Ерофея Петровича. — Есть подозрения на рак щитовидной железы, так что сами понимаете. Её обследование надо сделать как можно быстрее.

— Да, извините, что спросил, — сочувственно сказал Ерофей Петрович. — Наши сотрудники подобрали для вас самые лучшие медицинские центры по лечению рака.

— Здесь? — перед Германом на столе лежала канцелярская папка с бумагами. — Ну-с, посмотрим.

Интернет в России присутствовал, так что списавшись с европейским филиалом «Зенита» по электронной почте, коммерческий директор попросил своих сотрудников подобрать медицинские учреждения по лечению рака.

Ответственные и трудолюбивые работники за два дня собрали всю информацию по запрошенным больницам и предоставили своего начальнику. Даже обзвонив несколько из них и уточнив условия и расценки.

Ерофей Петрович в этот момент вызвал девушку, которая молча выслушала его заказ: чашку кофе, сливки и сахар, а затем всё принесла через пять минут. Предпочтения этого желанного клиента знали, поэтому всё стали готовить, как только он прошёл со своим гостем в кабинет для приватного разговора.

— США… — по лицу Германа было заметно, что ему не очень понравилось предложение из этой страны.

— Можете рассмотреть Канаду или Израиль, — посоветовал ему коммерческий директор, сделав глоток кофе.

— Тэк-с, — наморщил лоб Герман, понимая, что нравится или не нравится, но сразу отказываться от рассмотрения лечения матери в США тоже преждевременно. — Онкологический центр имени доктора медицины Андерсона Техасского университета (MD Anderson) входит, Хьюстон, Техас, США, — прочитал Герман, перелистнув несколько листов в папке.

— Им заведует сам доктор Андерсон, — сказал Ерофей Петрович, — один из лучших онкологов США. Занимается этим на протяжении более 70 лет. Это медицинское учреждение входит в число крупнейших онкологических центров мира.

— Мемориальный онкологический центр Слоана-Кеттеринга, Нью-Йорк, штат Нью-Йорк, США, — продолжил Герман, рассматривая следующий вариант.

— Второй в списке лучших, — сделал очередной глоток Ерофей Петрович. — Следующий — это больница онкологического центра Абрамсона при Университете Пенсильвании, штат Филадельфия, США. Является мировым лидером в области исследований рака, ухода за пациентами и образования. С 1973 года они классифицируются Национальным институтом рака (NCI) как комплексный онкологический центр, один из 47 таких центров в Соединенных Штатах.

— Как с визами? — спросил Герман, посмотрев на него.

— С нашими возможностями постараемся сделать быстрее, но сами понимаете, — огорчённо сказал Ерофей Петрович. — Это не быстро, может до 2-х месяцев занять. И у американцев одна из самых сложных процедур получения визы. И прохождение границы по прилёту в США не самое простое.

— О, чёрт, надо же будет к ним в посольство переться, — сморщился Герман, вспомнив, как желающие попасть в эту страну часами стояли в очереди в посольство США на собеседование, а потом на получение визы.

— Да, увы! — развёл руками его собеседник. — Всё не быстро. Надо послать заявление в посольство, затем ждать ответа. Потом собеседование с сотрудниками посольства. С собой иметь комплект документов и анкета с биографией. Вопросы от сотрудников посольства будут с подвохом, сразу предупреждаю.

— Блин, — вот такое Герману совершенно не хотелось, из-за того, что там все его данные останутся.

Подробные сведения! И ещё — точно знал, что к действующим и даже бывшим сотрудникам правоохранительных органов России американцы относятся очень подозрительно.

— Лететь часов десять, вроде? — спросил он у Ерофея Петровича.

— Из Москвы есть прямые рейсы Лос-Анджелес или Торонто. Перевозчик — «Аэрофлот». В США вылет в 12:30, а прибытие в 14:20. Время полёта 12 часов 50 минут. В Торонто чуть меньше — 12 часов. Может быть больше — 20 часов, если из Москвы в Канаду полететь через Европу, из-за пересадок, — добавил он.

— Ладно, подумаю, а что вы про Израиль говорили? — Герман перелистнул пару листков. — Ага, вижу.

— Абсолютный пионер в лечении рака в Израиле: медицинский центр Шиба в Тель-Авиве, — поставил на стол чашку Ерофей Петрович.

— На самый крайний случай, если только, — немного подумав, Герман вспомнил, что матери после операции категорически запретили появляться на солнце и попросили исключить поездки в страну с жарким климатом.

— Тогда в Европе можно посмотреть, — предложил его собеседник.

— Давайте, хотя вроде там особой школы лечения нет или я не прав? — не помнил Герман ничего про хорошие медицинские центры в Европе по лечению рака.

— Ошибаетесь, — улыбнулся Ерофей Петрович. — Есть Нидерландский институт рака (NKI) в Амстердаме. Он был основан аж в 1913 году. В настоящее время там работают около 650 ученых и научного персонала. В самой больнице им. Антони ван Левенгука работают 185 врачей-специалистов, 180 коек, амбулатория, рассчитанная на около 106,000 12 посещений, 11 операционных и XNUMX отделений лучевой терапии для лучевой терапии.