Чтение онлайн

— Основательно, — удивился Герман, услышав эту информацию.

— Одна проблема может возникнуть, — предупредил его Ерофей Петрович, — это единственное онкологическое учреждение в этой стране, так что могут возникнуть проблемы с быстрым попаданием к специалистам, несмотря на большое количество медицинского персонала.

— Очереди? — да, даже там они бывают, в просвещённой Европе, несмотря на наличие у больного больших денежных средств.

— Да, — кивнул партнёр Германа.

— Это плохо! — вздохнул он, а его собеседник улыбнулся и продолжил разговор:

— Тогда я могу лично посоветовать «Oslo University Hospital Comprehensive Cancer Centre» (OUS-CCC) — комплексный онкологический центр при Университетской больнице Осло в Норвегии с двумя институтами, входящими в состав: Институт генетики и информатики рака (ICGI) и Институт исследований рака (ICR). Расположен в Осло, расположен по адресу: Ullernhausseen 64–66. Информация по нему в конце папки.

— Интересно, — Герман приготовился внимательно слушать, отложив папку, решив посмотреть бумаги попозже.

— С момента своего основания в 1954 году Институт исследований рака играет важную роль в области исследований рака в Норвегии и во всем мире, — продолжил Ерофей Петрович. — В институте работает около 320 человек, включая магистрантов, и он включает в себя семь научных подразделений. В институте работают первоклассные исследовательские группы в области биохимии, иммунологии, радиационной биологии, генетики, клеточной и опухолевой биологии, а также профилактики рака, которые признаны во всем мире. Специалисты института уже более 30 лет тесно сотрудничают с онкологами, патологами и хирургами-онкохирургами. Институт занимается как фундаментальными, так и трансляционными исследованиями рака, включая экспериментальные исследования модельных организмов различных уровней эволюции, а также человеческого материала из всех типов клеток и тканей.

— А лично, потому что?.. — Герман не закончил фразу.

— Один из моих родственников, проживающий в Швейцарии, — кашлянул Ерофей Петрович, явно удержавшись рассказать об этом — «родственнике», — не смог получить помощи от местных швейцарских врачей. Хотя там очень хорошие больницы. И как раз в Норвегии ему помогли, вытащив с того света. У него был рак желудка на третьей стадии, — добавил он под конец.

— Помогли, значит, — в общем-то, именно этот вариант показался Герману самым интересными и возможных для матери.

Визу получить гораздо проще и лететь совсем недалеко!

— Наши общие знакомые в Европе, — опять же не уточнил Ерофей Петрович, — неоднократно обращалась в этот центр, и все остались довольны обслуживанием, врачами и медицинским лечением.

— Хорошо, я подумаю пару дней и сообщу вам, — сказал Герман, встал из кресла, попрощался с партнёром и спустя четыре часа был в Перми.

* * *

— Ты уверен, что там самый лучший центр для обследования? — не могла успокоиться мать. — И зачем за границу? Я не понимаю.

— Да, конечно, мои партнёры, часто бывают за границей и могут достоверно заявить, что там один из самых лучших центров. В России пока таких лечебных учреждений нет. Будет, когда мы свой здесь достроим, — Герман намекнул про свою задумку с медицинским центром в Сылве.

Заграница дело хорошее, но таскать туда-сюда мать не очень хотелось. В России врачи-онкологи не хуже. Всё упирается в отсутствие новейшей медицинской аппаратуры и мировых методик.

В последующие годы, когда российские врачи получили ко всему этому доступ, практика показала, что они лечат не хуже зарубежных специалистов, а в чем-то даже превосходят своих иностранных коллег.

— Не понимаю, — хмурилась мать. — Зачем тащится за тридевять земель, если я себя хорошо чувствую.

Говорить матери, что у неё точно рак, Герман не собирался. Он же не идиот, хотя изредка… Сам в этом сомневался. Ну это такое… Не стоит ей портить настроение. Пока паспорта сделают, пока визы оформят — куча времени пройдёт, а она себя изведет. На хрена ему это?

Нервы не восстанавливаются, а его — тем более. Но и тут есть вопрос, только вот проверять так это или нет, Герман не собирался. Прекрасно зная, что когда мать начнёт нервничать, то он — начинает злиться… И тогда последствия могли стать фатальными для окружающих.

Мать после операции на здоровье практически не жаловалась, чувствовала себя хорошо. Может быть поэтому и был пропущен этап, когда её можно было спасти. Её надо обязательно обследовать и как можно скорее.

* * *

Квартира Германа и Насти

Побыв в посёлке ещё час, Герман забрал мать и жену, отвезя их домой. Время позднее, а завтра рано вставать.

— Попалась, — заявил он, соскочив с дивана и подняв на руки вернувшуюся из ванной жену, одетую в облегающий халатик. — Всё, теперь больше не отпущу.

— А может я этого и хочу? — улыбнулась жена, сама, обхватив его руками.

— Тебе же хуже! — пригрозили ей, а потом аккуратно уложили на диван перед телевизором. — Будем тебя мучить футболом и другими веселыми спортивными программами.

— Не-е-ет, — деланно возмущалась она, ворочаясь в объятиях Германа, которые уложив её, одним прыжком оказался позади неё, одной рукой обхватив её тело, прижал к себе посильнее, а правой рукой схватил пульт дистанционного управления телевизором.

— Придётся, придётся! — он куснул в шею Настю.

— Сдаюсь, — делано пригорюнилась она, сама спиной вжимаясь в его тело.

Настя прекрасно знала, что Герман не любил смотреть спортивные состязания, сильно отличаясь этим от стандартных мужчин. Да он многим от них отличался, но это ей ещё больше нравилось.

Загорелся экран — включился телевизор на «Первом канале» и начался вечерний показ новостей.

— Нам надо с тобой на недельку в Норвегию слетать, — неожиданно заявил муж, тихонько подув ей поверх левого ушка.

— Что? — она запыхтела и развернулась к нему лицом, а он не стал её удерживать, зная, что иначе обидится. — У меня же учёба! А на недельку, я же кучу лекций пропущу, — на лице появилось выражение озабоченность.