Чтение онлайн

Подал рукой знак, что его коллега свободен:

— Хорошо, — обратился к Герману. — Ещё пару минут и мы закончим, — и сдержал своё обещание, напоследок попросив Германа и Никиту Александровича расписаться в паре протоколах.

Вывод по драке полицией был сделан однозначный: виновные определены. Их телесные повреждения — это их личные проблемы. Будут привлечены за хулиганство, на чём особенно и жарко настаивали очевидцы. Требуя упечь дебоширов лет на пять за решётку.

* * *

— Альвисс, — в отдел зашёл один из патрульных, что первым прибыл на место драки, а потом уехал с напарником в больницу, сопровождая избитых пьяниц. — Вы потерпевшему первую помощь оказали?

— Ты о чём? — удивлённо посмотрел на него тот.

— Так у этого парня, — с не меньшим удивлением посмотрел на него патрульный. — У него же костяшки правой руки были осколками изрезаны.

— Что за бред, ты, несёшь? — секунд тридцать Альвисс вспоминал беседу с тем русским. — Он у нас кучу времени провёл, подписывал документы правой рукой, никаких повреждений у него я не видел. Ты что-то путаешь.

Патрульный открыл рот, чтобы сказать, что он не псих. И он видел торчащее мясо и кровь, а потом махнул рукой. Не его это дело. Нет повреждений? Ну и чёрт с ним.

* * *

— Давайте в отель, — поморщился Герман, ощущая моральную усталость после незапланированного посещения полиции, откидываясь в кресле минивэна.

— Да, — ответил ему Никита Александрович, попросив водителя отвезти их в отель, сам удобно усаживаясь в кресле пассажира, справа от водителя…

— Всё хорошо? — не успел Герман зайти в номер, как его атаковали однотипными вопросами Настя и мама.

— Конечно, — улыбнулся Герман обеим. — Когда было плохо?

— Я так испугалась, — жена прижалась к нему.

— Я тоже, — вздохнула мама Германа, стоявшая рядом, а потом пискнула, когда сын притянул её к себе, превратив всё в общие «обнимашки», чтобы никто не чувствовал себя обделённым.

— Всё хорошо, — сказал Герман, обнимая дорогих ему женщин. — У полиции претензий нет. Ладно, предлагаю отдохнуть, а потом вечерком сходить в ресторан. Заесть, так сказать, ваши треволнения. Или хотите, можем по магазинам сходить, купите себе чего-нибудь красивого, а?

— Что-то не очень гулять хочется, — заявила довольная мать. — Нет, если, вы, хотите, то идите. Я в номере вас подожду.

— Не знаю, подумаю, — сказала Настя. — Полежу, отдохну, тогда скажу.

— Хорошо, как скажите, — кивнул Герман. — Нам, татарам, всё равно: что наступать — бежать, что отступать — бежать. Как решите, так и поступим.

Мама ушла к себе в номер, а Настя сходила и приняла душа, а вернувшись в одном халатике, улеглась на кровать. К ней присоседился Герман, обнявший свою жену сзади и говоря ей на ухо всякие благоглупости.

— Хочу! — неожиданно заявила жена, с удовольствием наслушавшись, какая она красивая и любимая. — Тебя хочу.

В этом случае мужу грех отказывать жене в том, что она хочет.

— Ай! — пискнула жена, когда муж резко переместился и опершись на руки, оказался над ней, а потом коленом мягко развёл её ножки. — Да!..

Прогулка сорвалась по естественным и приятным причинам.

* * *

Осло . ' Oslo University Hospital Comprehensive Cancer Centre' (OUS-CCC) , Ullernhausseen 64–66.

— Могу вам сказать, что вы совершенно вовремя обратились к нам, — улыбнулся Герману местный норвежский врач-онколог: лет тридцати пяти, аристократическое лицо, светлые волосы — ариец, мать его.

Постельные «игры» Насти и Германа продлились достаточно долго, идти куда-то из отеля — было лениво. Провалялись до вечера друг у друга в объятиях, а потом с Варварой Сергеевной они посетили ресторан, после чего разошлись по номерам.

Встав утром около 09:00, они спустились в ресторан и позавтракали, а потом Герман, мама и Настя отправились с приехавшим за ними Никитой Александровичем в больницу. Алекс отговорился тем, что лучше подождёт их в отеле.

Ещё в автомобиле, Никита Александрович заверил всех, что доктор, к которому они едут на приём, является прекрасным специалистом в области медицины. Всячески обходил термины — онкологический, онкология, по настоятельной просьбе Германа, ещё вчера его предупредившего его, что сам всё расскажет матери, если вдруг диагноз подтвердиться.

Ещё вчера, пока ехали в отел, Никита Александрович заверил Германа, что этот врач является заведующим онкологическим отделением и ведущим специалистом по онкологии. Информация о нём и положительные отзывы довольных пациентов давали гарантию, что это именно так.

Около четырёх часов они занимались обследованием у нескольких специалистов, сдачей анализов. Посетили рентген. УЗИ, а также мать исследовали ещё парой неизвестных Герману медицинских аппаратов.

Затем они вернулись к заведующему, к которому поступали результаты исследований. Он был достаточно молод, чтобы хорошо говорить на английском языке, что сняло проблемы с общением.

— Рак? — Герман знал, но вдруг это другое время и мать не больна.

— Да, — его надежде не суждено было сбыться, что только что подтвердил доктор. — Ничего непоправимого, — тут же добавил он, ободряюще улыбнувшись Варваре Сергеевне. — Вы очень вовремя обратились к нам.

— Понятно, — лицо Германа вытянулось, услышав эту информацию и он тяжело вздохнул.

— Всё плохо? — тихим и обеспокоенным голосом спросила мать сына.

— Нет, мам, нет, — постарался он успокоить мать, быстро начав переводить слова доктора, стараясь ей объяснить, что всё поправимо и не так страшно.

Пришлось всё ей рассказать. Такую информацию утаивать категорически нельзя. Утешение пошли на пользу, мать немного успокоилась, а доктор, дождавшись этого, сказал, что операцию можно провести через неделю. Необходимо получить окончательные результаты анализов, провести подготовительные процедуры к ней.