Верона
Шрифт:
Ах, как красиво...
Как бы сам Фабрицио хотел оказаться на месте...вот на месте кого?
Девчонки или мальчишки?
Ни капли не задумываясь, Фабрицио раздвинул ветки кустов, и наполовину вывалившись перед сладкой парочкой, пьяно икнул и проворковал.
— Non hai bisogno di un terzo?
– и уставился в глаза Аурелио.
Не зря Агний-Фабрицио вспоминал тот римский сад.
В памяти Елин так же всплыли те картины. Она почти физически почувствовала снова крепкое мускулистое тело над собой, эти уверенные движения рук, доводящие до истомы. Эти пальцы, от которых ее тело изгибалось в жажде новых. Все, как учил, все, как запомнила. Аурелио решил пойти в наступление.
Но из кустов вывалился абсолютно пьяный Фабрицио, девочка охнула и сорвалась бежать, только пятки засверкали. А минуту назад нетрезво икавший друг, смотрел абсолютно трезвыми и злыми глазами на расшалившуюся Елин.
— Домой, быстро!
Рано или поздно игра должна была закончиться. Терпение Агния почти лопнуло. Он всю дорогу от дома Барбиерри выслушивал вздохи и ахи по поводу прелестей Джованны. И мальчишескую браваду о какой-то мести за побои и прочую ерунду. От всего этого внутри парня закипало. С чего, по какой причине он решил, что Елин взрослая девица? Когда она действительно вела себя как нормальная баба?!
И ответ пришел моментально: всегда!
Тело мальчишки творило с ней неведомо что. И Елин подчинилась же. Эх…
И вот теперь, когда входная дверь в покои Фабрицио с силой захлопнулась, вместе с этим лопнуло и терпение Агния. Ярость буквально уже звенела в нем и готовилась вырваться наружу в самом своем неприглядном виде.
Плащ с шелестом полетел в угол, перевязь с ножнами, коротко лязгнув, полетели в другую сторону. Агний прошел вглубь комнаты, намереваясь зажечь свечи. Его пальцы коснулись полога ложа, отодвинули его, тень наклонилась к подсвечнику у изголовья.
Фабрицио двигался медленно и старательно, делая вид, что не замечает присевшего на край кровати юнца.
Но стоило тому опять начать разговоры о мести и о дочке Барбиерри, он, схватив одной рукой за ворот рубахи, резко развернул к себе лицом Аурелио. В глазах Агния метался вопрос, много вопросов и некоторое удивление.
— Как ты посмел? Ты? Посмел?!
Аурелио что-то попытался сказать, но Агний рывком впечатал его в стену. Оба молчали, глубоко дыша и не отвода взглядов. Мужчина был в бешенстве, граничащем с безумием! Ему казалось, что по венам течет уже не кровь, а жидкое пламя. Еще секунда, и воздух между ними воспламенится!
У прижатого к стене Аурелио от неожиданности приоткрылся рот, взгляд Агния скользнул по губам и в следующую секунду его рот впился в эти губы со всей той яростью, что накрывала Агния-Фабрицио сейчас. Предупредил сопротивление.
— Заткнись, - в губы Аурелио.
Резко перегнул тело мальчишки, подтолкнул к кровати,
— Знал с кем шутил? Зна-а-ал...
Хотелось продлить моменты власти над ней, над ним, над телом, которое хотелось нестерпимо.
Поэтому, перехватив мальчишку так, чтобы удерживать его одной рукой, второй бывший кинед провел по впалому животу Аурелио, ниже. Ниже. Погладил и увидел, как парень залился краской. И снова хотел что-то сказать, но рассерженный Агний не дал даже начать фразу, заглушая вырвавшийся крик-стон Аурелио сильной ладонью, навалился на него сверху. Глаза в глаза.
Елин опешила, испугалась, не успела отреагировать. В Агния черт вселился. Ей показалось, что гладиатор сейчас изнасилует ее! Ее? Его! Только не это, только не так, нет! Это совсем неприемлемо, она не могла, не хотела…хотела…
А Фабрицио резко, даже грубо, поднялся сам, придавив коленом лежащего ничком Аурелио, распустил ремень перевязи, с силой размахнулся и со свистом опустил рядом с мальчишкой.
И увидел, как Аурелио зубами вцепился в покрывало, зажмурившись, но не дернулся, не отстранился.
Ах, так?! И тогда ремень несколько раз прошелся по ягодицам Аурелио. Без оттяга, не как в доме ланисты, нет. Лишь обозначая кто имеет власть, а кто должен подчиниться. Не желая обидеть, но желая проучить.
Елин слышала, как Агний с каждым ударом приговаривал:
— Вспомни, дура, кто ты, вспомни, где ты, вспомни, девочка моя…
Ласково, твердо, почти нежно. Что так не вязалось с тем, что в это время вытворяли руки мужчины.
— Il mio dolce ragazzo...не делай так больше, не делай…
А потом Агний отпустил Елин, ремень упал на пол, а мужчина отошел к окну и повернулся спиной к недвижимо лежащей девушке.
— Это наш сад и пруд, Елин, только наш. Ты сегодня украла у нас наш первый сад. Как ты могла?
Вот такого Елин-Аурелио никак не ожидала от Агния! Еще не отойдя от унизительной экзекуции, мальчик перевернулся на бок и сполз на пол, облокотившись о край кровати. Шмыгнул носом.
— Это у тебя был сад и пруд. А у меня был ад. Я стёр сегодня ужас сада ланисты. Я делал что хотел, а не что меня заставляли делать! Я делал, что хотел сам!
Аурелио перешел на высокие ноты, почти женские.
— Я подарил девочке сказку, скоро её выдадут замуж! Пусть у нее останется красивое воспоминание! Хоть у неё…
Ну, конечно! Она думала о ком угодно, но не о нем! Не об Агнии! Он то сильный, он сам справится, ему то что?! Встал, отряхнулся, как псина, и пошел дальше.
— Ты сделал больно мне, Фабрицио.
— Ты сделал больно мне, Аурелио.
Повисла тишина.
Агний вернулся к кровати, сел рядом на пол и покрепче обнял мальчика, поцеловав в макушку. – Тебе сильно не повезло встретить именно меня. Вот такого. Который не может жить без тебя.