Чтение онлайн

– Ага, успел насмотреться?

– Выше головы.

– Мне об этом можешь не рассказывать. Навидался и наслышался и я, когда командовал Объединенной группировкой наших войск в Чечне. И скажу тебе, Иван Иванович, так: это все – дела не народа.

– А чьи?

– Его правителей.

– И есть такая грань?

– Очень четкая.

– Иногда сомневаюсь.

– Я сам прошел через твои сомнения, Иван Иванович. То, что сейчас творится в Чечне, вполне может повергнуть в шок. Но я всегда помнил, что мы воюем не с народом, а с бандитами.

– С бандитами особый разговор.

– Моя заветная мечта была, и я об этом не раз говорил, – превратить Чечню в такой дом, в котором могли бы жить и чеченцы, и русские, и татары, и вообще люди любых национальностей.

– Да, ксенофобия, ненависть к людям другой национальности – малопочтенное чувство, – согласился Матейченков.

– Видишь ли, Иван Иванович, я отлично помню времена СССР, как, думаю, и ты…

– Само собой.

– Не будем касаться развала великой страны, и тех, кто это совершил. Слишком больно.

– История все расставит по местам.

– Я сейчас, собственно, о другом, – вздохнул Куликовский. – Мне – судьба военного человека – довелось жить и служить практически во всех республиках бывшего СССР, от Москвы до самых до окраин. И потому я имею возможность и судить о них, и сравнивать между собой.

– Поездил и я.

– Тогда, думаю, согласишься со мной: чтобы тебя уважали в данной республике, или, будем говорить, в данной стране, необходимо, прежде всего, проникнуться культурой этого народа.

– Не быть инородным телом.

– Вот-вот, ты хорошо сказал, – подхватил Куликовский. – Не быть там инородным телом. А для этого есть путь, и он очень простой: нужно изучить культуру коренного народа, его обычаи.

– И в первую очередь – язык.

– Безусловно.

– И чеченцы не исключение?

– Нет.

Помолчав, бывший командующий произнес, как нечто, глубоко выстраданное и личное:

– Да, у чеченского народа свои вековые обычаи, сохраненные с древних времен, свой менталитет. Наконец, свой жизненный уклад. И мир они видят по-своему, я бы сказал, по-чеченски.

– Понимаю, от этого не уйдешь, – кивнул Матейченков. – Но мы с ними соседи. И поэтому обязаны думать, как строить с ними взаимоотношения.

Куликовский согласился:

– В этом соль вопроса.

– И как бы ты на него ответил?

– В принципе здесь возможны две модели: либо цивилизованные взаимоотношения, основанные на международном праве, как, например, у европейских стран…

– Либо?

– Либо отношения с позиции силы. С Чечней, к сожалению, сейчас возможен только второй тип взаимоотношений.

– А возможен, по твоему, переход к первому типу?

– Возможен, когда мы сами создадим для этого предпосылки, – твердо ответил Константин Борисович. – Сейчас таких предпосылок, к сожалению, нет.

– Наши мысли совпадают.

– Очень рад.

– Война, конечно, это страшно, – задумчиво произнес генерал Матейченков. – Но бывают случаи, когда она диктуется суровой необходимостью…Не так ли?

– Да. У меня на этот счет своя теория, – сказал Куликовский.

– Какая?

– Война вызывается, так сказать, разными уровнями цивилизации. Ты меня понимаешь?

– Не очень.

– Вот пример. Наша война с Германией. Мы находились на разных полюсах цивилизации, и потому военное столкновение было неизбежно. Со всеми ужасающими последствиями.

– А возвращаясь к Чечне…

– Там и вовсе дикость творится. Какое-то средневековье, и при этом в худшем его издании.

– Да, я имел возможность в этом убедиться.

– В этом виноваты правители бандиты.

– Но мы в данном случае говорим не о причинах, а о последствиях, – произнес Матейченков.

– И разговор с бандитами может быть только один, – подхватил Куликовский. – Их нужно уничтожать, как нечисть, как плесень, а не вступать с ними в какие-то переговоры.

– Ты убежден?

– Да, это мое твердое убеждение. Я вынес его после долгих размышлений, после многих кошмаров, которые мне довелось видеть на чеченской земле. Ты пойми, Иван Иванович, – загорячился Куликовский. – нынешние чеченские бандиты представляют собой крайнюю форму экстремизма.

– Это фашисты.

– Именно фашисты! А насчет того, как следует разговаривать с фашистами, хорошо сказал один поэт – надеюсь, Иван Иваныч, ты угадаешь, кто:

РазговаривайС фашистамиЯзыкомПожаров,СловамиПуль,ОстротамиШтыков.

Угадал?

– Обижаешь, Маяковский.

– Правда, здорово сказано?

– Отменно. И написано как будто сегодня, а не семьдесят лет назад, – заметил Матейченков.

И снова пути-перепутья, крутые пересечения дорог развели их в разные стороны…

Генерал Матейченков в мыслях снова и снова возвращался к самому началу второй чеченской кампании. Только теперь его интересовал взгляд на войну, так сказать, с двух сторон: с нашей и вражеской. Именно там в столкновении противоположных мнений, а порой и во взаимоисключающих сообщениях, он пытался отыскать некое зерно объективной истины.

Вот наши оперативные и военные сводки первых дней и часов, насыщенные порохом и кровью:

В чеченском небе непрерывно действует наша авиация, нанося бомбовые удары по обнаруженным скоплениям живой силы противника, по складам оружия и боеприпасов, по укреплениям и позициям бандформирований и одиночным целям.

Наши спецотряды минируют горные дороги, по которым перемещаются боевики, устраиваются завалы на горных перевалах.

Вблизи села Октябрьское Шалинского района разбомблены несколько кустарных нефтезаводов, а также замаскированная нефтяная скважина, случайно обнаруженная разведчиками.