Чтение онлайн

– Ой ли? Власть, она и не то делать заставит, – вздохнул наставник Ингоря.

Разговор получился тяжелым, хорошо, что Ингоря в тот вечер не было в трапезной, где шла беседа.

Зато Олегу понравился рассказ о том, что император мог жениться на простолюдинке, не опасаясь недовольства окружающих.

Князь смеялся при описании придворных церемоний. Хорень старательно запоминал, как падают ниц все вокруг, завидя императора, как до мелочей расписан каждый шаг, каждый поклон, каждое слово правителей Константинополя, и теперь веселил Олега такими сведениями. Олег даже не сразу поверил, что нужно упасть на пол и поцеловать ступню императора, пришлось Раголду подтверждать, что Хорень не выдумывает.

– Бедняги! Кто же такое придумал, чтобы поступать только по росписи, каждый шаг сначала выучить, а потом шагать!

Услышав, что сами императоры и придумали, князь удивился:

– Для чего?

– Чтобы подчеркнуть свою власть…

– Вла-асть? Да тем ли власть подчеркивается? Если она у тебя есть, то какая разница, за каким столом сидишь – высоким или низким?

– Высоким стол называется не из-за высоты, княже, а потому, что за ним император с императрицей и те, кого он хочет возвысить, а другие за поперечным…

– А дружина?

Хорень даже смутился, как сказать, что дружина вообще не сидит за одним столом с императором, ее дело нести охрану…

Олег сам понял смущение рассказчика, хмыкнул:

– Зачем ему дружину с собой за стол сажать? Если заниматься только пирами, то и воеводы не всегда под рукой нужны… Но это не для нас.

Задумался Олег после рассказа о «греческом огне». Он уже слышал о таком от Раголда, тот едва не погиб, пытаясь увезти эту смесь в Ново Град, Перун поразил его лодью, и та вмиг сгорела. Секрет «греческого огня» византийцы скрывали не только от чужих, но и от своих тоже, ничего разузнать не удавалось. Одно понял князь Олег, что греки умеют метать горшки со смесью только на определенное расстояние. Если держаться чуть дальше, то его можно не опасаться.

Понравилась князю организация фем, когда на границах Византии человек получал участок земли, но при этом становился воем, и защищал не только свою землю, а прежде всего границу. На Руси земли и так немало, нужды давать наделы воям не было, но князь долго выспрашивал про фемы, видно, мысля что-то свое.

Вообще же, когда Карл сказал, что у греков есть чему поучиться, Олег возразил, что поучиться есть чему у всех народов, а греки просто очень разумны, стараются жить не как получится, а организованно. В этом и впрямь есть чему.

Особо понравилась князю организация торговли и ремесла, в чем византийцы преуспели много больше Руси.

Понравилось Олегу и то, что при всей своей напыщенности византийские императоры не чурались сами участвовать в торговых и даже ремесленных делах. Конечно, они не стояли с молотом в ковне и не месили тесто, закатав рукава, но им принадлежало немало разных мастерских.

– Правильно, князь должен сам понимать, как дела делаются…

– Князь должен быть воином, его дело водить в походы дружину, а не возиться с купцами да ремесленниками! – Ингорь не решился заявить это в лицо Олегу, но сказал Карлу. Старый франк покачал головой:

– Ингорь, я понимаю, что ты молод и потому тебе хочется вести дружину в бой. Князь тоже был таким в твои годы, немало повоевал и бед людям принес. Но человек меняется, не всякий, конечно. Князь стал мудрым, и ты станешь…

– Что ты мне о мудрости его твердишь? Мудрый… мудрый… просидит со своей мудростью всю жизнь в Киеве сиднем. Боится даже на хазар сходить! Где та удаль, о которой ты говоришь? Ровно и не варяг он, а слабый грек-чиновник, который радеет за своих купчишек.

– А зачем на хазар? Степняков себе не подчинишь, а дань с них взять?.. Стоит ли эта дань гибели воев? – Карл точно не заметил, что Ингорь назвал наставника слабым чиновником.

Ингорь фыркнул:

– Вы просто два старика! Вам бы дома сидеть!

Он едва успел договорить, как Карл вдруг поднялся, резко бросив подопечному:

– Обнажи свой меч!

Ингорь даже замер от неожиданности, но франк уже обнажил свой, и не оставалось ничего, кроме как ответить. Княжич мысленно усмехнулся: «Развоевался старик…» Вслух же спросил:

– А не боишься, что князь накажет за такой бой?

Карл недобро фыркнул:

– Кого, тебя или меня?

– Обоих… – пробормотал Игорь, уже понимая, что зря разозлил наставника. Биться со стариком всерьез он не собирался и теперь прикидывал, как окончить этот поединок, не обидив Карла.

Но первый же выпад старого франка едва смог отбить, стало ясно, что Карл владел мечом не хуже, чем словом. И где только научился?

– Я тебе покажу стариков! – Карл двигался вокруг стола с необычайным проворством. Ингорь довольно быстро понял, что соперник равен ему в ловкости. Положение было нелепым, всерьез бить своего наставника княжич не мог, но и уступить тоже. Однако молодость и неопытность взяли свое, Ингорь начал злиться и пропускать удары Карла, тот же оставался совершенно спокоен. Несколько раз меч младшего попал по столу и по толстой балясине. От удара в стороны полетели отколовшиеся щепки. Франк укоризненно покачал головой, что разозлило Ингоря еще больше. Все разрешил сам Карл, он вдруг неожиданным выпадом ловко выбил меч из рук Ингоря и остановился, назидательно заявив:

– Никогда не зови нас с князем стариками! Если такое услышит Олег, то головы не снесешь! И про этот бой никому не говори.

Ингорь, конечно, промолчал, но от князя не укрылись следы от меча. Олег внимательно посмотрел сначала на щербины, потом на Ингоря и поинтересовался, чья работа. Тот пожал плечами, не зная, что ответить. Карл тоже пожал плечами, но только с недоумением:

– О чем беспокоиться, князь? Я показывал княжичу несколько ударов, каким меня научил Харальд, помнишь? Ему тоже уметь стоит…

Олег чуть недоверчиво покосился на начавшего краснеть воспитанника и пробурчал:

– Другого места не нашли?

Ингорь для себя решил действительно попросить франка показать эти удары, но сразу этого не сделал, а потом забылось.

А князь все слушал и слушал тех, кто рассказывал, как в Византии эпарх организует работу гильдий ремесленников, подробно расспрашивал, как держатся цены, как поощряют одних и наказывают других…

На вопрос, сделает ли все, как у греков, вскинул брови: