Вестник
Шрифт:
– Будь по–твоему, я тебе доверяю.
Небо потихоньку прояснялось, рваные облака ещё носились по небу, но уже как–то безопасно. Было два часа дня, и, ещё раз выглянув в окно, Алиса довольно улыбнулась. Вытащив из стола жестяную коробку из–под леденцов, она высыпала на стол содержимое.
– Так, что мы имеем в наличии? Целых три рубля, – сосчитав, она промурлыкала под нос.
– На стрижку хватит, ещё с запасом. Вот куда идти – вопрос.
Свежесть после дождя расслабляла, воздух пах зеленью, и прогуливаться по улице было приятно. Невысокие дома Среднеохтинского проспекта не громоздились, закрывая небо, отчего улица казалась широкой и светлой.
Первую парикмахерскую Алиса пропустила, не заходя, потому как через окно увидела одного мастера, которая, склонившись над клиенткой, что–то усердно выщипывала из причёски, периодически отходя в сторону, чтобы проверить геометрию работы.
– Нет–нет–нет. Только не сюда, для опытов я слишком молода, сердце может не выдержать такого.
У второй парикмахерской подсмотреть не удалось: окна наполовину были оклеены образцами причёсок, заодно скрывая клиентов от взглядов прохожих. Но, судя по довольным выражениям лиц, выходящих из салона, сюда стоило зайти.
В коридоре сидели две женщины и бабушка с внуком. Заняв очередь, Алиса села напротив приоткрытой двери в зал. Справа работала дородная дама, уверенными движениями приводящая в порядок голову мужчины, слева находились два кресла женских мастеров. В одном располагалась девушка с длинными волосами, а второе пустовало, хотя инструмент был разложен. Проскользив взглядом по залу, Алиса увидела второго мастера – молодая девушка в опрятном переднике сидела возле кассы и что–то писала, изредка с надеждой посматривая на дверь. Практикантка, наверное, потому к ней и не идут – решила Алиса. Встретившись взглядом с парикмахером, девочка улыбнулась и пальцами изобразила ножницы, вопросительно кивнув: мол, возьмётесь стричь меня? Девушка с готовностью подошла к двери.
– Проходите, пожалуйста. Как стричь будем?
– Бережно, чтоб жизнь не показалась загубленной. Вы модельную причёску по рисунку сможете сделать?
– Я попробую, если пойму, что вы хотите.
Достав из ящика школьную тетрадь и карандаш, она протянула Алисе.
«Ангелочек, ты готов?»
Взяв тетрадь, девочка прислушалась к себе.
«Да, всё под контролем, начинай».
В тетради появились три рисунка в разных проекциях, после каждого Алиса делала комментарии этапов создания причёски. Закончив, она с надеждой посмотрела на девушку.
– Да, прикольненько. А ты неплохо разбираешься в этом. Не переживай, всё сделаю. Я ещё на первом рисунке поняла, что ты хочешь. Один вопрос: уши открываем или нет?
– На одну треть, чтоб висюльки видно было.
– Ясненько. Тогда вперёд – к красоте.
Через час Алиса, отдав рубль двадцать, уже шагала домой. Всё получилось, как хотела, – видно, работа этому мастеру ещё не прискучила, и она выкладывалась на сто процентов.
Вбежав в квартиру, Алиса на ходу скинула туфли и бросилась к зеркалу.
– Ангелочек, а вот сейчас твои комментарии уместны, но я их почему–то не слышу.
Достав из шкатулки серебряные серёжки, она вставила их в уши. Покрутив головой, достала бусы из цветного стекла, но, вздохнув, кинула их обратно.
– Да, скудна девичья сокровищница, ох скудна.
– Лисёнок, не расстраивайся, ты очень привлекательна и так.
Алиса безнадёжно махнула рукой:
– Не понять тебе моё горе, разум чуждый, не проникнуться девичьим несчастьем. Я как ёлочка новогодняя: всем нравлюсь и без игрушек, а праздник подарить не могу.
В прихожей раздался голос матери:
– И почему нас никто не встречает? Про события не тараторит, чаем не угощает?
Сняв серьги, Алиса выбежала в коридор. В прихожей раздевались мать и Эльвира Корнеевна.
– Ой, а я и не слышала, как вы вошли. Здравствуйте, тётя Эля! Мам, давай сумку, сейчас чайник поставлю.
– Здравствуй, солнышко, здравствуй. Веди нас в хоромы, хозяюшка.
Эльвира Корнеевна погладила Алису по голове. Мать застыла с плащом в руках.
– А что это у тебя с…
– Мама, все обсуждения потом.
И она по–быстрому смылась на кухню. Следом вошла Эльвира Корнеевна и, поставив на стол торт, достала с полки чашки.
– Не скучно в городе сидеть? А то поехали на дачу, там и показать есть кому чудо парикмахерского искусства. Книги мать потом привезёт с дядей Олегом. Как предложение, не нарушает планы?
– А вот я сейчас про планы всё и узнаю. Кому такую красоту на голове смастерила?
На кухню зашла мать и с интересом взглянула на Алису. Та с возмущением надула губки.
– Для себя любимой и для вас, завистницы.
Посмеявшись и проболтав до самого вечера, сидя за тортом, они договорились, во сколько встретятся на следующий день. Тётя Эля уехала с дядей Олегом, напоследок шепнув на ухо Алисе, что завтра будет сюрприз. Прибрав на кухне, разошлись и Алиса с матерью.
Включив проигрыватель, девочка забралась на кресло, но, послушав немного, встала и начала раскладывать кровать.
– Ангелочек, а давай сегодня полетаем. Сможешь, чтоб красиво и не страшно было?
– Конечно, Лисёнок, спокойной ночи…
– То яма, то канава,
То вверх, то вниз, то вбок.
Дорога доконала
Начальника дорог, –
помахивая свежим «Крокодилом», Эльвира Корнеевна с чувством цитировала фельетон из журнала. Так, с шутками и пожеланием для начальников всех кар, и земных, и небесных, добрались до дачи.
Зеленогорск встретил свежестью умытых дождём садов и чуть уловимым запахом Финского залива. Пока тётя Эля командовала разгрузкой вещей, Алиса прогуливалась по аккуратным гравийным дорожкам вдоль клумбочек и подстриженных кустиков роз. С берёзки возле забора неслась трель какой–то пичуги, весело жужжали над цветами пчёлы, равномерным фоном шелестели листвой деревья. Во всю эту природную симфонию вклинивались обычные звуки дачного посёлка: стук топоров, скрип калиток, гавканье собак, притягивая слух завершённостью мелодии.