Чтение онлайн

На очередной рытвине она выдала заковыристую тираду.

– Девочки, извиняюсь за «великий и могучий», но у Пушкина нет описания нашей дороги.

И на очередной яме пообещала, что наследников не будет и у начальника дорог. Так, с шутками и весельем, свернули на Сосновую и остановились возле маленького аккуратного домика весёлого бирюзового цвета. Алиса вышла из машины и, взяв ключи, открыла ворота.

– Вот спасибо, доченька, уж сил нет вылезать из этой табакерки. И когда в профкоме на «Волгу» разро… ну, талон дадут? – И Эльвира Корнеевна сердито посмотрела на мужа.

– Так ведь вот, к седьмому обещали, а там уж по списку, я ведь говорил… а как будет, так будет. Вот, – он трагически развёл руками.

– Я тоже тебе на кухне руками разведу, изверг. – И залилась своим очаровательным смехом.

А дальше настала классика дачного отдыха – с шашлыками, поздравлениями именинницы, убеганием от пчёл (им тоже понравился крымский портвейн, который дядя Олег спасал от них в одиночестве, за что и пострадал) и подарками.

На обратном пути Алиса с любопытством рассматривала коричневые туфли–лодочки из ГДР (каблук – целых четыре сантиметра!), югославский закрытый купальник сиреневого цвета и ещё целую кучу коробочек и свёртков, которые хотелось немедленно распотрошить.

Домой добрались к вечеру, но солнце всё ещё весело сияло: наступали белые ночи. Мама, попрощавшись, закрылась в комнате доделать работу, а Алиса, разложив подарки, уселась за уроки. Начала с физики, задачки по ней были не из учебника – Лариса Александровна их где–то сама отыскивала.

«Итак, что мы имеем? „Какую работу совершает трактор К–700 при перевозке груза на 12 км, если сила тяги двигателя 60 кН? Дано: F = 60 кН, F = 60 кН, 60 000 Н, 12 000 м“. Это у нас, это у нас… И что это у нас?»

– Механическая работа определяется формулой A равно Fs, где A – работа, F – сила, s – пройденный путь. Решалась задача второго апреля, решение было…

– Точно, помню эту задачу, семьсот двадцать мегаджоулей получалось. Ну, давай вспоминать дальше…

Через час все уроки были сделаны, и Алиса, собрав портфель, устроилась в кресле.

– Ну, Ангелок, поболтаем?

– С удовольствием, Лисёнок. Что тебя интересует?

– Ты берёшь ответы из моего подсознания – что–то я видела, что–то слышала. А если их там нет, тогда как?

– Перейду к родовой памяти: твоей матери, отца, деда, прадеда и так далее – без малого тысяча лет твоего рода и памяти родов близких по крови родственников до седьмого колена по любой родовой ветви.

– Ух ты! И я это всё помню? Тут никакой головы не хватит всё уместить.

– Хватит ещё на ближайшие сто пятьдесят тысяч лет, потом устаревшая память будет чиститься и заполняться новой. Сейчас головной мозг используется лишь на три процента от ресурса, и знания, полученные тобой, накапливаются в отдельной, твоей ветви. Они пойдут на пользу всему твоему роду. Углублять знания нужно в чём–то близком к складу твоего мышления: твоя сильная сторона – математика. Постепенно я буду высвобождать знания из подсознания, и заполнять рабочие три процента участков головного мозга, сортируя по значимости и степени усложнения. Твоя мать мечтает, чтобы ты училась в НИИ математики и механики Ленинградского государственного университета, который она не смогла окончить потому, что родилась ты.

– Почему именно там?

– За умными машинами будущее.

– А я выдержу? Что–то страшновато.

– Я буду помогать тебе, вечно.

– Что значит «вечно»? Это сколько?

– Для меня это не единица измерения, вечность – неделимая часть бытия, а потому не имеющая начала и конца. В этой части и существуют роды. А продолжительность бытия наших родов напрямую зависит от накопленной в них информации. И когда я вернусь к себе, я постараюсь объединить наши ветви: знания и опыт обоих носителей укрепят фундамент нового рода.

– Что значит «вернусь»? Куда?

– Я зеркальное отображение сознания, принадлежащее другой сущности, отправленное, чтобы оставить метку о пересечении линий судьбы наших родов.

– А почему постараешься? Это как–то неопределённо звучит.

– Насильно мил не будешь, у тебя, как независимого носителя, есть выбор. Я могу лишь предложить соединить наши ветви и оставить подсказки, где искать.

– И находят?

– Кто–то сразу, кто–то всю жизнь ищет вторую половинку, кто–то… подавляет интуицию, внутренний голос, проживая жизнь в одиночестве, в тупиковой ветви, без счастья и цели.

– У, как сложно всё, а я думала: сердце ёкнет – и вот она, любовь нежданная… Пойдём спать лучше и сон какой–нибудь посмотрим приятненький.

– Что желает увидеть Лисёнок?

– Океан, пальмы, дельфины…, и я в новом купальнике.

– Приготовьтесь к просмотру: почистите зубы, умойтесь, приведите тело в порядок – и в путь, отдыхать сознанием…

Глава 4

Школа встретила гомоном и суетой учеников. Уроки проходили на ура, Ангел старался вовсю: извлекал из глубин памяти всё нужное и старательно раскладывал по полочкам сознания.

На перемене перед математикой Алиса заметила Таню, весело смеющуюся возле окна с девчонками.

– Салют комсомолу! – Алиса вскинула руку в пионерском приветствии.

– А, Солнышко Жгучее! Какая смена растёт нам, несерьёзным девицам! Вся надежда на вас, что не посрамите женское племя нашей школы.

– А то! Мы всегда готовы, в том числе и к обороне нашей чести и достоинства, ногти–то ещё не затупились.

Взрыв хохота приостановил даже Филина, идущего с классным журналом в учительскую. Директор школы, Владимир Степанович, посмотрел из–под густых бровей, за которые он и получил своё прозвище, просканировал возмутительниц спокойствия взглядом и увиденным остался доволен: ничто не угрожало чести школы. Погрозив пальцем, он степенно удалился. Одна из девочек промокнула глаза платочком.

– Вот мелочь выдала, умора. Вначале Танька «мочила», потом ты.

– Танечка, а мне расскажешь? Пожалуйста!

Алиса аж на цыпочки привстала.

– Да что там. В выходные собрались у меня на даче три музыкально одарённые особы. Ну, на скрипке попиликали, на кларнете подудели – всё как обычно. Пьески отыграли, замахнулись на Уильяма нашего Шекспира. Все, кому положено по сценарию, погибли, и нам тоже стало грустно, ну и завыли мы втроём про любовь несчастную и мужиков–козлов. Все наши гости послушать собрались, а когда я платочек надела да берёзку обняла, даже папка прослезился. Говорит, что если я так петь буду, то в слезах поклонников утону. А я отвечаю, что ничего, мол, страшного, дочь моряка выплывет.