Чтение онлайн

–  Я все понимаю, - отвечал Подсевалов. - Я все понимаю.

Однако что мог поделать Подсевалов? Механизмы на "Коралле" действительно оказались неисправными. А кто же с неисправными машинами пойдет в море? Подсевалов, как ни старался, так и не вышел с Большого Кронштадтского рейда.

Настроение команды "Патрона", узнавшей о гибели товарищей с "Кнехта" и "Бугеля", было невеселым. Матросам стало известно и о судьбе команды эсминца "Энгельс", и о потоплении танкера № 11.

Перед выходом в море командир "Патрона" Ефимов напутствовал личный состав:

–  Нам надо не только проскочить ночью Финский залив, но и непременно доставить бомбы на Эзель. Пусть даже ценой нашей жизни. Ясно одно: даже при приближенном взрыве контактной или неконтактной мины или сброшенной с самолета бомбы корабль наш может взлететь на воздух. Надо быть готовыми ко всему. Но мы - балтийцы! И мы прекрасно сознаем, что от выполнения этой задачи зависят дальнейшие удары по Берлину. Победа - это успех для всех. Гибель корабля - для всех беда!

Ораниенбаумский затемненный причал остался позади, прошли и Большой Кронштадтский рейд. Впереди - путь, полный неожиданностей.

Быстроходный тральщик БТЩ-203 и Т-298 в сопровождении патрульного катера во главе с командиром Петром Сажневым держали курс на запад.

До острова Лавенсаари корабли шли спокойно, только в невысокие борта плескали холодные волны.

Где-то вдали поблескивали и гасли огоньки. Они то настораживали, то успокаивали команду. Корабли все-таки отсчитывали мили. Волны по-прежнему бились о борта, иногда сильнее и яростнее, иногда совсем тихо. Корабли шли на предельной скорости.

Невдалеке от острова Лавенсаари над палубой прогудели моторы самолета. Чей? Он повесил светящуюся "люстру" и ушел в восточном направлении. Куда пошел? В Финляндию или в прибрежную сторону? Скорее всего, в прибрежную.

–  Чужой! - с досадой сказал командир. - Нащупал! На рассвете начались групповые налеты и атаки вражеских самолетов. А до Эзеля не так-то уж далеко, И как будет обидно, если не удастся довезти груз.

Море кипело от разрывов бомб. На бегущий по волнам корабль обрушились высокие столбы воды. Они падали вниз стопудовыми снопами.

Матросы держались стойко. Каждый чувствовал локоть товарища. Каждый стремился сделать не только свою работу, но и помочь вовремя другу. Как могли, так и отбивались, проявляя смекалку и изворотливость.

Но положение команд и кораблей с каждой минутой становилось все труднее. Авиация противника совершила уже семнадцать атак, бросила на БТЩ-203 и на другие шедшие в кильватере корабли более трехсот пятидесяти бомб. Корабли не шли, а едва передвигались между высокими гейзерами, поднимающимися совсем неподалеку от бортов. Маневрируя и уклоняясь от ударов, корабли то всплывали на гребень волны, то исчезали в сплошных гейзерах.

Приказания командира тральщика исполнялись точно, беспрекословно. Особенно виртуозно работал рулевой матрос Николай Бойцов. Четко действовали и мотористы, стоявшие у двигателей: они обеспечивали бесперебойную и необходимую скорость корабля. Отличились главстаршина Иван Клюшник, командиры отделений Анатолий Шамшурин, Михаил Орлов, из трюмных - командир отделения Михаил Шостак. Героически вели себя матросы Григорий Васильев и Камали Хусаинов, ныне работающий слесарем в Ленинграде на заводе имени 2-й пятилетки.

Михаил Павлович Ефимов отметил командиров и пулеметчиков во главе со старшиной 1-й статьи Николаем Шохиным. Старшина сбил один вражеский бомбардировщик, а другой сумел сильно повредить. Экипажу "юнкерса" пришлось садиться на воду.

Но испытания для моряков никак не заканчивались. К концу похода был расстрелян весь имевшийся боезапас. Однако корабль отбивался. Пришлось вести огонь по воздушному врагу учебными снарядами. Самолеты заходили все новыми и новыми партиями и становились на боевой курс. Чаще всего они шли в атаку со стороны солнца, с левого борта. Потом бомбили с правого. И что-то у них не получалось. Атаки последовали с кормы, с носа, снова с правого, потом с левого бортов, а "Патрон" шел среди разрывов, словно заколдованный.

Убит осколками авиабомбы пулеметчик Иван Мелехов. На капитанском мостике скончался от тяжелых ран сигнальщик Виктор Харламов. Тяжело ранены командир отделения рулевых Николай Бойцов, командир отделения сигнальщиков Николай Большаков, помощник командира БТЩ-203 Александр Спорышев.

Ранены инженер-лейтенант Митрофан Иванович Ванюхин и сам командир корабля Михаил Павлович Ефимов.

Раненые молчали, не просили о помощи, как могли, продолжали нести свою службу. Невредимым оставался на капитанском мостике лишь один дальномерщик Иван Игнатьев.

Аварийная группа матросов во главе с боцманом Шевченко и весь личный состав тральщика самоотверженно боролись за живучесть и непотопляемость корабля с его бесценным грузом.

Не может быть забыт и ратный труд коммуниста Александра Нестерова, командира отделения радистов, и радиста Тимофея Ивановича Кузнецова. Они бесперебойно держали связь с островом Эзель и с другими кораблями.

Израненные, но не побежденные боевые корабли дошли и доставили бомбы по назначению. На каждой бомбе белели надписи, сделанные матросами: "Гитлеру от моряков Балтики!", "Геббельсу - от балтийских матросов!", "Герингу - от летчиков Краснознаменного Балтийского флота! Получай!".

Надо было видеть, с каким нетерпением ждали эти бомбы герои-летчики, находившиеся в глубоком тылу противника!

27 августа Советское информационное бюро сообщило, что в ночь с 26 на 27 августа группа наших самолетов в сложных метеорологических условиях бомбардировала военно-промышленные объекты Берлина, Данцига, Кенигсберга и других городов Восточной, Северо-Восточной и Центральной Германии.

В результате бомбардировки в Берлине возникло 9 очагов пожара, в Данциге - 9, в Кенигсберге - 10.