Чтение онлайн

Катя стала замечать, что это вовсе не у всех пар так. Теперь вдруг стал виден контраст. В глаза бросалось, как пренебрежительно женщина в кафе разговаривает с мужем. Как он тоже ведёт себя так, будто её вовсе нет рядом. Неужели все так со временем? Не может такого быть. У неё перед глазами был пример Лёли и папы. Они всегда были бережны и нежны друг к другу. Бабушки с дедушками тоже.

Детское восприятие мира таяло. Развеивалось холодными балтийскими ветрами. Каждое ощущение было совсем новым. Будто мир виделся впервые.

Вадим очень волновался. Его домашняя столичная девочка приехала. И совсем не смутило её ни скромное жилье, ни троллейбус. Впрочем, прилетала же она и в Североморск.

Тот её приезд Вадим особенно ценил. И точно знал, что выдержал всё благодаря Кате. Тому, что она просто побыла с ним рядом. А сейчас у них было целых две недели вместе. Или только две недели. Как посмотреть. Зато в них попадал день рождения Кати. Первый вместе. Щемящее ощущение новизны тревожило и радовало одновременно. Такой знакомый город рядом с Катей открывался Вадиму заново.

Вечером, как планировали, двинулись к Бодровским. Дверь открыл Юрка. Налетел сначала на друга. Катя выглядывала у Вадима из-за плеча. Чуть позади Юрки стояла Алла. Живот уже было видно вполне отчётливо.

Катя засмущалась. Аллочка вдруг обошла мужа, подвинула Вадима и обняла Катерину. — Привет. Я Алла. Жена вот этого шумного человека, — она кивнула на мужа, — Ты же Катя? Проходи. Мы вас ждали. Мама, Ветровы приехали! — крикнула в сторону кухни.

Катя и Вадим переглянулись.

— Привыкай, Вет-ро-ва, — шепнул Вадим Катерине на ухо. А Катя ясно вспомнила последнюю страницу своей тетради по биологии. Ту, на которой каллиграфическим почерком было написано "Екатерина Александровна Ветрова".

— Ох, батюшки, уже? Господи, ну наконец-то! — появилась из глубины квартиры Юрина мама. Обняла сразу обоих, — Ну, вот! Вижу, глаза счастливые! Слава богу! Какая ты красавица, Катюша! Нашему Вадику только такая и нужна была. — Мам, ну Вы не смущайте Катю, — вступилась Аллочка. — Да это я от радости. Ветровы наконец явились. Давайте все за стол.

Их принялись кормить. А Катю ещё и разглядывать. Вадим под столом взял ее за руку. Катя благодарно сжала его пальцы.

Все Бодровские оказались невероятно тёплыми людьми. Юрка был искренне рад за друга. Аллочка сразу приняла Катю, как родную. А тётя Валя смотрела на всех, как на собственных детей.

— Вы жениться то где задумали? Не в Питере? У нас тут летом бы и сыграли свадьбу. Ты ж будешь на сессии как раз. — Не, теть Валь, придётся вам к нам в Москву приезжать. Или в Североморск. Катина семья и там, и там. — У нас правда очень красивые свадьбы. Нева, сирень цветёт, — подтвердила Алла, — Хочешь, наши фотографии покажу?

Катя поймала себя на том, что совершенно ещё не думала про свадьбу. И спроси её сейчас, чего бы она хотела, вряд ли смогла бы внятно ответить. Опыта посещения свадеб у неё тоже не было. Если не считать свадьбу фон Раттов. Но это вряд ли можно было назвать типичной московской свадьбой. Была надежда посмотреть, как это бывает, уже в апреле. Леночка Епифанова наконец должна была стать Власенко.

Фотографии и правда были волшебными. Портила впечатление свидетельница, висящая на Вадиме. Алла будто почувствовала Катины мысли.

— Ты не думай, Ветров её знаешь как отшил. Высокохудожественно! Она, между прочим, с тех пор с нами не общается. Но я не жалею. Я с Юриком рядом только жить начала по-настоящему.

— Когда тебе рожать? — Катя неожиданно для себя самой потянулась к Аллиному животу, — Можно? Аллочка кивнула. — В начале мая. Но мы к вам на свадьбу обязательно приедем. Катя замерла. Там, внутри живота, она чувствовала движения. Будто большая рыба иногда била хвостом. — А ты хочешь? — почему-то шёпотом спросила Алла. — Очень. И очень боюсь, — так же шёпотом ответила ей Катя. — Не бойся. За такими, как твой Ветров и мой Бодровский, вообще ничего не страшно.

66.

Кате нравилось, как Вадим ест. Особенно радовал тот факт, что ел он приготовленное ей. Ел с удовольствием. И хвалил. Хорошо, что не знал, как Катя все эти месяцы мучила Лёлю расспросами. Простые блюда вроде пюре и макарон она давно умела. А вот рассольник и борщ пришлось учиться варить. У бабушки Милы научилась делать тесто на пирожки. У бабушки Лены — рыбные салаты.

А Вадим очередной раз ловил себя на ощущении новизны. Для него специально никогда никто не готовил. Вот так, чтобы ему персонально. Как готовила мама, вспоминалось какими-то урывками. Разве что торт её с вишнями. Специально к дням рождения. Помнилось, что поиски замороженной вишни для торта — был тот ещё квест.

Глядя на Катю, одетую в его футболку, колдующую у плиты, невозможно было не улыбаться. Всё-таки вытащил он счастливый билет! Не просто так ждал столько лет. Мысли о том, что впереди не только праздники, что вот таких дней вместе будет мало, что сложности накроют девятым валом, гнал от себя. Они справятся. Он и его Катя. Маленькая смелая девочка, не побоявшаяся шагнуть вместе с ним на этот заведомо трудный путь.

Вот и сейчас им нужно было снова пережить переход к будням. Уже завтра утром Вадим уйдёт в академию, а Катя останется ждать.

— Катюш, деньги я вот тут кладу. На холодильник. — У меня есть, — отозвалась Катерина из комнаты. — Кать, что значит, у тебя есть? — А то и значит. Я привезла. Мне знаешь сколько за последнюю работу заплатили! А там всего один рисунок был. — Кать, так не пойдёт. Деньги в дом приношу я. Твоя задача — тратить. Ясно? — Нет, не ясно. Я не могу тратить на себя то, что сама не заработала. И так всю жизнь сидела на шее у родителей. У нас ребята с шестнадцати лет уже работали, кто где мог. А теперь мне на твою шею сесть? — Катя начинала закипать. — Катюша, ты можешь сесть мне на шею, на колени… И вообще… На любое место. Я ж разве возражаю? — Пошляк Вы, Вадим Андреевич. А я серьёзно. — Так и я серьёзно, Екатерина Александровна! Кто из нас мужчина? — Мужчина — ты. Я не сомневаюсь и претендую на твоё место. Но почему я не могу потратить свои деньги? Я их не украла, не взяла у родителей. Я их заработала. Знанием немецкого. И умением рисовать. И очень горжусь этим, между прочим. Я не маленькая девочка, которую нужно баловать. — Нет, ты моя маленькая девочка, — Вадим поймал Катю в объятия, понёс в сторону кровати, — И я буду тебя баловать. Даже не обсуждается! — Вадюш, — примирительно улыбнулась Катя, — Мы же не будем с тобой ссориться из-за денег? Ты хочешь, чтобы я на хозяйство тратила то, что ты принёс? Ветров кивнул, забираясь ладонями Кате под футболку. — Вадя, подожди, — Катя остановила его, — Давай договоримся в здоровом уме, а то ещё пара движений и у меня мозг отключится. Ветров хитро прищурился. — Ааа, — догадалась Катерина, — Это и был твой коварный план? Отвлечь меня хотел? Нет уж! Слушай. Я буду тратить на хозяйство то, что ты оставил. Обещаю экономно. Не спорь. Я даже согласна, чтобы ты оплатил билеты. Но, давай я всё же буду зарабатывать сама. Чтобы можно было делать сюрпизы. И тратить на всякую ерунду. — На ерунду я тоже принесу. Я тебе, Кать, хоть мамонта добуду. Но если ты хочешь что-то делать, что тебе в радость, разве я могу возражать? — Мамонта не надо, он жёсткий. Лучше мороженое. Шоколадное.

Вадим смотрел на Катю и понимал, что это у него мозг отключается. Рядом с ней совершенно невозможно быть жёстким и настаивать. Эта мягкая женская сила действовала хлеще любого скандала или истерики, лучше любого ультиматума. Проще говоря, Катерина могла вить из него верёвки и завязывать его в любые узлы. Но это ли не счастье?

67.

Вот оно, утро понедельника. Февральское, ещё тёмное и холодное. Отпускать Вадима Кате совсем не хотелось. Радовало, что он придёт на обед. И закончит к четырём. Это же не боевое дежурство.