Чтение онлайн

Ханса указывала путь, неся в каждой лапе по человеческому малышу. Фалиса видела, как худые ручонки несмело гладят пушистый мех. Остальные дочери леса разобрали на руки самых маленьких и слабых. Прямо над головой мельтешили и щебетали птицы, сопровождая музыкой необычную кавалькаду. Фалиса и сама уже почувствовала, что дети долины открылись, потянулись в будущее, словно ростки после дождя, завершившего многолетнюю засуху. Наследие, коим были обделены дети долины, рождённые в проклятые годы, наконец обрело владельцев.

Дети подошли к лесному озеру, в котором отражалось ясное голубое небо. Несколько оленей, склонившихся к воде, грациозно вскинули головы, насторожённо глядя на пришельцев. По неслышному сигналу вожака олени медленно отступили в тень деревьев, оставив водную гладь невозмутимой.

Но ненадолго! С отощавших, покрытых застарелыми шрамами и свежими ссадинами тел полетели на землю изорванные лохмотья. Сасси, заливисто хохоча, плюхнулась в воду, и её смех подхватил Ветер. Старший из мальчиков без колебаний бросился за ней, остальные несмело последовали его Примеру.

Фалиса подошла к берегу с охапкой мясистых листьев, сорванных по пути, и тоже вошла в озеро. Размяв листву до мыльной массы, она вдохнула свежий аромат, от которого защекотало в носу, и принялась натирать тело и волосы ближайшей девочки. Понаблюдав за ней, Ханса и лесные создания вошли в воду и получили по горстке листьев; Дети, брызгаясь и визжа от удовольствия, позволили намылить себя с головы до пят, как никогда ещё прежде не мылись.

Каждая клеточка детских тел казалась коричневой от грязи и загара и морщинистой от въевшейся пыли, однако мыльная пена очищала кожу добела. Бывшие рабы со смехом плескались в воде. Свобода вернула им право, данное от рождения всем детям: на невинность и радость.

Когда усталые и счастливые дети всё-таки выбрались из озера, Фалиса быстро показала, как вытереться пригоршней нагретой солнцем травы. Лесные жительницы разбежались и вскоре вернулись с сетями, едва не лопавшимися от плодов и съедобных растений.

Малыши набросились на пищу с жадностью. Поначалу Ханса следила, чтобы порции были скромными, и лишь когда дети наелись, предоставила каждому доступ к полюбившемуся лакомству.

Умиротворённая детвора расположилась на поляне; один из человеческих малышей приник к Хансе и, заглядывая в большие добрые глаза, благодарно улыбался испачканным ягодами ртом. Ветер нежно напевал колыбельную стайке заморышей, мирно дремавших на траве. Ветер шелестел, успокаивал, баюкал…

И вдруг закричал.

Безмятежность мгновенно развеялась, словно занавесь лиан сорвало яростной бурей. На волю вырвалась магия — необузданная первозданная магия, однако Фалиса чувствовала: её сила направлена не против лесного царства. Где-то произошло нечто ужасное, и Ветер немедленно бросился на защиту леса.

Сонные голоса мирной земли смолкли — боевой рёв дыхания жизни заглушил все прочие песни, возносясь до высот, недоступных её дару. Фалиса могла лишь прижать к груди двух дрожащих от страха детей, чтобы те почувствовали себя если не в безопасности, то хотя бы не в одиночестве.

Мгновение спустя Ветер унёсся прочь… Куда — сражаться, защищать лес?

Встревожились даже лесные жители, хотя, как и Фалиса, пытались успокоить детей. Малыши заплакали, ведь с исчезновением Ветра вернулись их прежние страхи. Один оттолкнул Фалису и попытался её ударить.

Тут раздался звук, понятный тысячам ушей леса и без толкования мудрого Ветра: земля вокруг детей ритмично, словно огромное сердце, содрогалась от гулкого рокота.

Рокот… Фалиса знала, откуда он: лесной люд в неистовом пугающем ритме бил дубинами по земле.

— Аааиии — Ветер — позвала она мысленно и вслух.

По воде пошла рябь, словно то, что надвигалось на них, не могло подойти ближе. Впрочем, не что, а кто. И её Фалиса хорошо знала.

Зелёная туника струилась по женской фигуре, и лишь лицо, как всегда, скрывала вуаль тумана. Фалисе захотелось в священном ужасе закрыть глаза руками, однако она не шелохнулась.

— Госпожа… дети, — мысленная речь Хансы долетала и до Фалисы.

— Я уже сказала, — во всеуслышание заявила Земнородная, — что ищущие убежища будут приняты Ветром. Никто не причинит им вреда. То, что произошло, произошло вдалеке, однако теперь оно касается и нас в лесу.

Госпожа подняла руку и сложила длинные пальцы в символ, в котором девушка внезапно узнала зов.

В столпе яркого пламени возникла ещё одна фигура, зыбкая и подрагивавшая, словно присутствие требовало от неё огромных усилий. Это был мужчина, который, как и Земнородная, принадлежал к иной расе и, возможно, другому времени. Хотя он и выглядел как человек преклонных лет, глаза — наиболее чёткие из всего образа — не отражали ни намёка на реальный возраст.

Зелёная госпожа заговорила первой.

— Только посмотри, магистр, — неуловимым жестом она указала на детей. — Они батрачили на твоего бывшего ученика, который всего несколько мгновений назад обрёл бы власть, способную победить даже Ветер, если бы сумел отворить Врата.

— Мы ищем…

— Они ищут! — передразнила она. — Но что вы делаете! Ах да, наверное, ты скажешь, что вы готовите орудие. Открой глаза: битва уже началась!

— Между прочим, орудие, о котором ты так пренебрежительно говоришь, и помогло захлопнуть Врата! — гневно возразил верховный мудрец.

— На этот раз — да, — признала госпожа. — Быть может, на какое-то время тот, что в башне, прекратит попытки… Но не навсегда. Он куда опаснее, чем ты думаешь. Ему подвластна магия, и он не побеждён, только чуть-чуть встревожен. Прошу тебя, Йост, тебя и твоих «искателей»: обратите ваши знания в магию. Взываю к вам — боритесь с Тьмой любым оружием, каким владеете!

Мужская фигура сверкнула и пропала. Секунду спустя исчезла и госпожа.

Чувство благоговейного трепета, сдавившее горло, тоже исчезло, и наконец появился Ветер — не кулак смерти, а нежное дыхание жизни. Он выдул из детских сердец сомнения и страх.