Чтение онлайн

— Да сказал же тебе, тише… Ну, того, что разрядами электричества тварей гасит. Кровососа-то он лихо саданул. И, главное, потом, как тот кровосос, в воздухе растворился, словно и не было его никогда…

— А — а-а — а! Так это не мой дедок, я даже не знаю, откуда он взялся.

— Ты же сам сказал, что видел его уже, там…

Квашня, не отрывая взгляда от подозрительного поля, кивнул головой назад. Туда, где за их спинами осталась в прошлом тихая деревенька, за один миг превратившаяся утром в горящие руины и братскую могилу животных и людей.

— Ну да, видел… Вот как раз тогда, когда на меня в палисаднике тот кабан здоровенный бросился. Я от страха зажмурился, вдруг слышу — разряд. Глаза открываю: кабан лежит, словно его в кипятке сварили, а дедок рядом со мной стоит и улыбается… А потом он точно так же в воздухе растворился, как в этот раз.

— Понятно. Неспроста это, парень. Оберегает тебя какой-то дух. А никого из родни он тебе не напоминает? Может, где на фотках видел ранее?

— Как это — дух? Вы что? Это же всё сказки и мистика сплошная…

— Хм… Мистика, говоришь? — Квашня не отрывал взгляда от поля, пока Сиплый медленно отходил в сторону, и, не переставая держать пространство под прицелом, смачно сплюнул на землю. — А сам как думаешь, Зона — это что? Вот тебе и мистика, и сказки, и аномальные дела… Раньше-то на зомби тоже только в фильмах смотрели, да хохотали над героями. Мол, чего орёте, всё же понарошку! А сейчас что? Обыденность. Их по Зоне толпы бродят. Вроде мертвяки, разлагаются прямо на глазах, а ведь и едят чего-то и мычат чушь всякую, словно живые. Учёные бились, бились над загадкой, да так ни к какому выводу и не пришли. Никто не знает, отчего умерший уже вроде человек ходит по земле. И главное — никто прогноза дать не может, что дальше будет происходить. Глядишь, Змеи — Горынычи залетают, да Бабки — Ёжки в ступах… Хе! Сказки. Вот тебе и сказки, мил друг. Так что лично я не удивлюсь, если Зона смогла пробудить к жизни и твоего спасителя. Сам-то как думаешь, кто это может быть?

— Не знаю даже… Боюсь предположить. Только лицо его мне почему-то знакомым кажется, приветливое такое, словно я с ним всю жизнь бок о бок жил.

— Вот и прикинь, что к чему… Но, скажу я тебе: неплохо это вовсе, если в трудную минуту он на помощь приходит. Союзник, значит. Радуйся, дуралей, выжил, значит, везёт тебе. Вот и будешь теперь Везунчиком всю оставшуюся жизнь ходить.

Тем временем Сиплый уже отошёл на порядочное расстояние и тоже замер на месте, как вкопанный. Нервное напряжение сталкеров передалось, наконец, и Артёму. Он почувствовал, как от макушки головы, словно исподволь, вниз по телу пробежал странный холодок и затаился где-то в районе ступней. Но ощутимая пульсация кровяного давления продолжала биться в районе висков и шеи. Стволы охотничьего ружья, находящегося в согнутых руках, заплясали перед глазами то вверх, то вниз. А мелкая дрожь в коленях вдруг превратилась в ощутимую тряску, отчего казалось, что ноги вот — вот подкосятся, не выдержав тяжести тела, и оно рухнет на землю. Заметив боковым зрением состояние Артёма, Квашня вновь сплюнул и произнёс:

— Нервничаешь? Это хорошо. Значит, не теряешь бдительности. Только научись держать нервы внутри себя. Звери зачастую чуют волны страха и, как на зов, бросаются на поиски добычи, которая этот страх излучает. Старайся почти всегда думать о чём-нибудь отвлечённом. О бабах, к примеру. У тебя же были бабы?

— Да… я… ну, да… у меня…

Чувствуя неловкость парня, не сильно одарённого вниманием противоположного пола, Квашня хохотнул и продолжил:

— Да не робей, здесь все свои. Чё там стесняться? Какие твои годы? В наше-то время девки в большинстве стеснялись, да боялись связей. А нынешние — ох и развязные! До невозможного! Всякой защиты по аптекам до черта и больше! И всё-то они с малолетства знают да умеют. Даже в школе нынче преподают уроки энтих, как их… связей. Так что не поверю, что у тебя баб не было никогда. Лет-то тебе сколь, Везунчик?

— Двадцать три…

— О — о-о! А я думал, всего семнадцать где-то… Так ты взрослый уже. Ну, значит, были бабы, куда ж без них мужику?

— Нет. Вы не поняли… Не были, а была. Вернее, есть подруга. Она сейчас на практику уехала в Харьков. Лаборанткой работает в одном НИИ. У нас любовь…

— Так у всех любовь! Куда без неё-то? Модно стало про Это говорить: «потрахаться», тьфу! Вы там, молодёжь, чего? По башке друг друга бьёте молотками, чё ли? Хе — хе! Или об кровати стучитесь? А я вот с Анфиской своей по молодости лет и на сеновалах, и на речке, и на току, и за грибами где… А ведь любились как! Слышь, Везунчик? Лю — би — лись! Вот слово-то правильное. Баба, она хоть и баба, а всё ж таки женщина. Она ласку любит, да гармонь.

— Гармонию, Вы имели ввиду?

— Ну да, растудыть её в коромысло, эту гармонику… Её и имел. И ведь вводил!

Квашня заразительно засмеялся, не переходя за пределы тональности шёпота. Слышно было только его покряхтывание и вдыхание полной грудью воздуха после очередного приступа веселья. Артём тоже начал хихикать, чувствуя, что дрожь и слабость в коленях исчезли бесследно. А ведь и действительно: стоило подумать о чём-то отвлечённом, как организму сразу становилось легче.

Сталкер вновь искоса глянул на парня и заключил:

— Ну вот, сам уже понял, что к чему. Я ж говорю: о бабах думать — самое оно! Мужское дело… — и уже громче произнёс: — Стёпа, ну что там? Чё датчик кажет?

— Непонятки какие-то, Михалыч. На дисплее точек красных до фигища, а зрительно ничего не видать. Но ты не зря тормознулся. Я тоже чую, что неспроста это поле так шевелится.

— Так ведь ветер… — выразил своё мнение Артём, но тут же был прерван Сиплым:

— Какой ветер?! Сам-то не чуешь, что ль? Ветра и в помине нет!

И только сейчас до парня дошло, что в воздухе держится полнейший штиль. Даже листья на стоящих у обочины дороги осинах не шевелятся, вопреки всеобщему мнению о дрожании их в безветренную погоду.

— Тогда как такое может быть? Не живая же рожь в этом поле растёт…

— Вот то-то и оно, что должна быть неживая… — Квашня шумно выдохнул вновь и обратился к Сиплому: — Стёпа, давай-ка не будем судьбу испытывать. Предлагаю обойти по правому краю, а то чем чёрт не шутит… — и уже к Артёму: — Ты, Везунчик, первым сейчас пойдёшь, а я за тобой. Запомни одно: наступаешь только туда, куда я скажу. И ни на сантиметр в сторону, усёк? Давай помалу, забирай чуть правее, вон, к тому дереву, согнутому в дугу. Так направление и держи. И не робей, я бы сам наперёд пошёл, да только ведомому, как правило, легче с ситуёвиной разбираться, реакция на опасности чётче проявляется. А ведущий ещё и на дорогу внимание теряет. Если что, я тебя прикрою.

Уверенный тон сталкера придал Артёму решительности, и он двинулся в указанном направлении. В трёх метрах позади шёл Квашня, а вскоре послышалось частое и шумное дыхание Сиплого. Только сейчас понял парень, отчего у того такое прозвище. При разговоре голос его звучал с хрипотцой, словно раздавался из самых недр организма. К тому же сталкер немного сипел, сглатывая шипящие звуки. Мысли об этом отвлекли Артёма от действительности. Он забылся, на время уйдя в себя. Но очень быстро вернулся в привычный мир под воздействием громкого крика Квашни: