Чтение онлайн

Когда гиены приблизились достаточно, чтобы не опасаться промаха, я вскочил на ноги. Молодые падальщики от неожиданности остановились, тем самым превратившись в идеальные мишени. Один из ножей тут же пробил череп ближайшей гиене, а спустя секунду в шею ее товарки вонзился второй. Оставшиеся попытались спастись бегством, но я, опасаясь, как бы они не привели остальную стаю, метнул еще четыре ножа, прикончив трусливых тварей. Пара минут потребовалось мне, чтобы извлечь из мертвых тел свое оружие, найти в траве нож, угодивший "в молоко", и вернуться к ушастому.

Проверив самые серьезные раны, я убедился в том, что они перестали кровоточить и нормально затянулись. Достав из рюкзака фляги с водой, я снял все пропитанные кровью тряпки и обмыл тело эльфа, чтобы хоть немного избавиться от привлекающего тварей запаха. Затем сунул его оружие и жилетку в свой рюкзак, с трудом взвалил ушастую тушку на плечо, подхватил одной рукой чужую сумку и максимально быстро побежал прочь. Несмотря на то, что с виду найденыш был довольно субтильным, весил этот гад порядочно, поэтому вскоре я основательно запыхался и перешел на шаг, оставив далеко за спиной место пиршества. Устроив по прежнему не приходящего в себя эльфа на своем загривке поудобнее, я двинулся обратно к Мертвому городу.

Дорога выдалась сложной. Запарился я еще в первый час, пожалев, что не догадался оставить ни капли воды, чтобы промочить пересохшее горло, а потом каким-то образом ухитрился оставить за гранью осознания всю усталость, боль в мышцах, и механично переставлял ноги, стараясь не споткнуться. Пару раз найденыша приходилось бросать на землю, доставать саблю и отбиваться от разных тварей, но эльф не возражал по поводу такого обращения. Он вообще ни на что не реагировал, но по дыханию и уверенному сердцебиению я догадался, что ушастому стало лучше, и надеялся, что его отключка будет кратковременной. Если эльф ушел в глубокую кому без планов на возвращение, я на него очень обижусь.

Стены Мертвого появились часа через три изнурительного путешествия. К тому времени я успел не один раз пожалеть о своем решении, но упрямо тащил находку в логово. Из последних сил добравшись до ставшего родным дома, я занес ушастого на второй этаж, свалил его на диванчик, а сам с блаженной улыбкой растянулся рядом на полу. Наслаждаясь заслуженным отдыхом, я мысленно усмехнулся — теперь уже не нужно ломать голову, на что бы потратить свободный день.

Когда ноющая боль в спине ушла, а усталость слегка притупилась, я с тяжким вздохом заставил себя подняться, достать из рюкзака пустые фляжки и прогуляться до речки. Утолив жажду и пополнив запас воды, я вернулся и влил полфляги в бесчувственного эльфа. Ему ведь нужно было восстанавливать кровопотерю. После этого я набрал зелени, накопал мелкой картошечки на знакомом дворе, прихватил котелок и снова пошел к реке, весьма удачно встретив по пути одинокую собаку, половинка туши которой послужила отличной приманкой для местных карасей. Быстро сполоснувшись, я наловил рыбы и приготовил первосортную уху, ухитрившись между делом постирать пропитавшуюся трудовым потом одежду. Сняв котелок с огня, я потушил костер, натянул едва подсохшие шмотки и вернулся в логово.

Эльф все так же лежал на диване, однако я сразу понял, что ушастый пришел в себя, хотя и не спешит этого демонстрировать. Нет, если бы изменилось положение конечностей или наклон головы, это можно было бы списать на бессознательные движения, но по некоторым деталям типа складок пыльного покрывала и расположению длинных густых локонов становилось ясно, что найденыш поднимался с дивана, а потом постарался скрыть свои похождения. Ну и прекрасно! По идее, ушастому уже давно пора очнуться. И готовя уху, я рассчитывал именно на это, иначе преспокойно пообедал бы у реки.

Поставив котелок на пол, я спустился в кухню, прикидывая, как следует вести себя с эльфом. В историческом трактате о психологии жителей восточной части материка не было сказано почти ничего, поэтому с уверенностью опереться в своих предположениях я мог только на языковые знания. Дома я где-то слышал, что речь формирует мышление. Если это правда, с найденышем мне нужно обращаться так, будто он, по меньшей мере, центр вселенной, а я — пыль под ногами. Однако на подобные унижения мне идти не хотелось, поэтому я решил надеть любимую маску клинического идиота, а уже потом реагировать по обстоятельствам.

Достав из старого покосившегося шкафа целую глубокую тарелку, я отыскал чистую деревянную ложку и вернулся к раненому. Ушастый все так же старательно изображал беспамятство. Хмыкнув, я налил в тарелку ароматной ушицы из котелка и поинтересовался на эльфийском:

— Ты ложку держать в состоянии?

На родную речь эльф соизволил отреагировать. Он повернул голову и уставился на меня пронзительным взглядом ярко-голубых глаз, не спеша отвечать. В гляделки я с ним играть не стал, усмехнулся и констатировал:

— Вижу, ты настолько обессилел, что даже говорить не можешь… Ладно, так уж и быть, покормлю.

Подхватив тарелку с ложкой, я направился к дивану, но эльф спустил ноги, принял сидячее положение и твердо, даже с некоторым вызовом, спросил:

— Кто ты, и с какой целью меня похитил?

Голос у него оказался отнюдь не мелодичным, что меня слегка расстроило. Ведь в "Грозе орков" абсолютно все встреченные героем эльфы имели чарующие, необыкновенные и до ужаса мелодичные голоса (этот нехитрый постоянно повторяющийся набор эпитетов успел мне приесться уже после первой полусотни страниц). Да и у Толкина, если память мне не изменяла, ушастые персонажи отличались повышенной певучестью, а в речи моего найденыша мелодичностью и не пахнет. Голос — как голос, самый заурядный, нисколько не чарующий, с легкой хрипотцой… Какой-то неправильный эльф мне попался, однако!

Отметив резвость ушастого, совсем не характерную тому, кто несколько часов назад потерял большое количество крови, а также горделиво вскинутый подбородок, я спокойно ответил:

— Меня зовут Ник. Я странник с севера, уже долгое время болтаюсь взад-вперед по Проклятым землям. И тебя я не похищал, а спас от смерти. Держи!

Я сунул в руки эльфа тарелку и вернулся к котелку, рассчитывая услышать от найденыша слова благодарности, которые позволят ненавязчиво перейти к делу. Однако их не последовало. Вместо этого ушастый довольно нахально заявил:

— Я не могу припомнить, чтобы просил кого-нибудь меня спасать, поэтому расцениваю твои действия как похищение!

Ни фига себе! Получается, я еще и виноватым остался? Нет, этого наглого эльфа нужно срочно поставить на место, иначе, не успею оглянуться, как он потребует вернуть деньги за испорченную одежду и в качестве извинений доставить его обратно к месту схватки!

Я продемонстрировал найденышу лучшую из моих ироничных улыбок:

— Не буду спорить, просьбы я не слышал — ты ведь в тот момент изволил валяться в беспамятстве, а потому ни словечка произнести не мог. И выходит, выручил я тебя исключительно по собственной инициативе, отчего-то решив, что ты не захочешь умирать в столь юном возрасте. Скажешь, зря я это сделал? Зря отсрочил дату твоей кончины, потратив все целебные зелья, вместо того чтобы, как любой нормальный искатель, отрубить голову и забрать все ценное? Зря залечил твои раны, на собственном горбу притащил в свое убежище и вдобавок поделился обедом?