Винчестер
Шрифт:
- Пришли, - сказал эльф.
Вытянув вперед руки, я нащупал каменную стену. Тьма отпрыгнула от вспыхнувшего факела. На старых кирпичах длинного узкого коридора заплясали корявые тени.
Гилдор шагнул вперед, и пламя выхватило из темноты кусок лестницы.
- Мы в Башне Грифонов. Вон там, - он указал вниз, - его лаборатория. Вверху апартаменты. Пойдем, проведаем старика…
Мы поднялись по высоким ступеням, остановившись у тяжелой кованой двери с медным кольцом. Сквозь щели пробивались полоски ярого света.
- А мне башня раньше маленькой казалась, - прошептал я.
- Здесь и не такое бывает…
Гилдор негромко постучал дверным кольцом. Этот стук - три длинных паузы, три кротких - напомнил мне условный знак. Эльф перехватил мой настороженный взгляд и улыбнулся:
- Помни: предельная учтивость! Он это любит.
За дверью зашаркали шаги. Лязгнули стальные петли.
- Добро пожаловать, молодые люди!
На пороге стоял высокий старик. Темень башни, винтовая лестница и свет факелов приготовили меня к встрече угрюмым седобородым волшебником в длинной мантии и дурацкой остроконечной шляпе. Но доктор Пелль словно шагнул из разоблачительного фильма о нацистских преступниках. Сухопарый эсэсовец, залегший от израильских спецслужб в тихой домашней гавани: узкое костистое лицо, байковый халат, пушистые шлепанцы.
- Прошу, молодые люди, - Пелль кивнул на большой круглый стол под тяжелой шелковой скатертью.
Когда он повернулся к нам спиной, я увидел большой горб, выступавший между лопаток, будто акулий плавник. Гилдор незаметно ткнул меня кулаком: не заостряй внимание.
Под ногами будто качнулся пол. Меня повело вбок. Я схватился за скатерть и рухнул на пол, увлекая за собой фруктовый натюрморт.
- Мне нужно идти, – я почему-то не чувствуя губ, - я должен…
- Что вы! – всплеснул руками Пелль и быстро облизнул губы длинным черным языком, - Никуда я вас не отпущу!
Взгляд его изменившихся глаз – теперь больших, круглых и желтых, как у совы, - глушил мысли. Он набросил на плечи теплый пиджак, избавился от шлепанцев и сунул ноги в туфли.
- Пойдемте, голубчик…
Гилдор схватил меня за шиворот и потащил куда-то вниз, по темной лестнице. Тело больше меня не слушалось.
- Не держи зла, друг… - бормотал эльф на ходу, - ничего личного. Просто отработанная схема. Поэтому там этот ход и был вырыт. Давным-давно. Арестантов поставляли Пеллю на опыты. Он пытался выращивать грифонов из людей…. Понимаешь, я ведь даже не для себя, а для нее… Видел, что она кашляет кровью? Видел? Она умирает. А Пелль может помочь. Договор у нас. Я ему человека на опыты, а он – лекарства для нее. Понимаешь? Ты не думай, что это мне просто дается… Зельем подпоил, к аптекарю привел… Но пойми – мы должны любить ближних своих… Ближних, а не всех… Ведь ты – ну кто такой ты? Сам не знаешь…Живешь, как все… Умрешь, как все… Цивил… А она другая… Понимаешь?
Он втащил меня в просторный зал и хлопнул на широкую доску под клеенкой, похожую на операционный стол. Щелкнул ремнями, фиксируя мои руки и ноги. Хотел быстро отойти, но застыл на месте, будто принимая важное решение.
В последнюю секунду я почувствовал, как в ладонь ткнулся холодный тяжелый брусок.
- Кастет… Классика! – вдруг шепнул Гилдор, оглянулся и двумя резкими движениями надрезал ремни на моих запястьях. – Давай покончим с этим упырем…
Эльф вздрогнул и поднес руки к горлу. Изо рта показалась тонкая струйка крови. Глаза Гилдора закатились и он упал, глухо ударившись лбом о пол.
Сзади него стоял старик, успевший переодеться в белоснежный халат. Он вытер скальпель о полу одежды. В голосе прозвучала легкая укоризна.
- Меня нельзя обманывать, милейший.
Жажда убийства разливается по жилам, как горячий спирт.
Прежде чем он успевает перевести взгляд на меня, я прыгаю и хватаю за шею. Отвлеченным сознанием наблюдаю, как собственные руки скручивают голову старика вбок, под углом, несовместимым с жизнью.
Никогда не умел это делать. Но, оказывается, всегда помнил, как надо.
Старик хрипит и корчится. Я сцепляю руки на сухой шее.
Вы все это помните. Просто боитесь вспоминать.
- Шаман умер, - прошипел алхимик. Его лицо менялось, превращаясь в гладкую хэллоуинскую маску. Руки, пытавшиеся сдержать меня, покрывались тускло-зеленой чешуей. Резко пахнуло гнилью.
Холодная клешня цепко схватила меня за руку.
- Слушай историю этого мира. Твое время пришло.
Глава 27. Шаман
Я увидел сумеречную землю, бескрайнюю зеленую толщу из крон болотных деревьев. В редких проплешинах леса чернели окоемы, в которых отражались звезды молодого мира. Я увидел людей одного из племен, живших здесь и сражавшихся за это право с рождения и до смерти.
Их племя не было ни самым сильным, ни слабейшим среди остальных, населявших здешние чахлые леса. Из века в век женщины собирали клюкву и удили рыбу в узких лесных реках, а мужчины охотились. Несколько раз племя воевало с соседями за лучшие угодья, но эти войны заканчивалась лишь никчемными смертями храбрейших.
В трудные дни люди приносили жертвы духам леса, рек и ручьев и молили о пощаде Болотного Духа. Раз в год, когда ночи становились длинными, как древние песни, он приходил в деревню и забирал в трясину нескольких мужчин и женщин, и долго после этого уцелевшие жались друг к другу у больших костров, а шаман Эйко гулко стучал в бубны, прося защиты у предков.
Так продолжалось из года в год, пока у женщины по имени Вяйне не родился сын с лишним пальцем на левой руке. Старуха, принимавшая роды, прошамкала тогда, что людей с необычной внешностью ждет удивительная судьба.
Со временем люди решили, что старуха ошиблась. Мальчик, которого назвали Куйку, так и не стал ни хорошим охотником, ни великими воином. Куйку рос хилым, много болел и харкал черной кровью. Мать жалела его и ухаживала за мальчиком, как могла, но и она не смогла уберечь от издевок сверстников. Те росли быстро и многие из них уже ходили на охоту с мужчинами.
Однажды, решив подшутить над ним в очередной раз, мальчишки заманили Куйку в лес и сбросили в Мертвое болото. Кто-то из взрослых проходил мимо, и мальчика удалось спасти, но после этого Куйку тяжело заболел. Шаман сказал, что его душу сосет Болотный Дух. Никто не верил, что он выживет, кроме матери. Она с утра до вечера сидела у его изголовья.
В это время на деревню вновь начало набеги соседнее племя, которое возглавил молодой и яростный вождь. Каждую ночь мужчинам приходилось отражать его атаки. Враг становился все смелее. Наутро после одной из таких атак Вяйне нашли у ложа сына со стрелой в горле. Куйку сидел рядом. Его лицо блестело от слез, но при этом Куйку казался совсем здоровым.