Чтение онлайн

— Есть. Мне его сообщила мама.

— Ничего она тебе не сообщала.

— Нет, сообщила. Она сообщила мне важный секрет. — Его оживленное личико стало несколько неуверенным. — Но я вовсе не хочу ехать в Лондон и жить там с одной только мамой.

Флора надулась, не проявив к брату ни малейшего сочувствия.

— Это и есть секрет? Видишь, ты так и не сохранил его! Какой же ты ненадежный мальчишка. Маме надо быть осторожной, когда она рассказывает тебе что-то. — Лицо ее напряглось. Она подозрительным тоном спросила: — Почему мама берет с собой только тебя? Почему вы будете жить в Лондоне?

— Не знаю. Она сказала, что я смогу ежедневно видеть парад королевской конной гвардии. А еще мы будем смотреть пантомимы и ходить в разные интересные места. А я думал, что поеду вместе с Саймоном в школу.

Флора мрачно размышляла над неожиданным сообщением Эдварда.

— А мне совершенно неинтересно было бы смотреть на сотню конногвардейцев. А кроме того, папа ни за что тебя не пустит. Мама все это просто выдумала.

— Она сказала, что с нами не будет никого, даже кузена Джонатона. — Эдвард был явно встревожен. Похоже, он не фантазировал. — Я бы предпочел, чтобы был еще хоть кто-нибудь, пусть даже старина Буш. Ты собираешься на праздничном вечере говорить с Бушем, Флора? Он надеется, что ты с ним поговоришь. Сегодня утром, во время нашего урока ботаники, он собрал для тебя какие-то ягоды и еще что-то. — Далее, искусно подражая быстрому мягкому говору мистера Буша, Эдуард добавил: — «Я думаю, мастер Эдвард, ваша сестра может нарисовать прелестный этюд, пользуясь этими вещицами. Она очень искусно владеет цветными карандашами. Вам было бы очень полезно в смысле прилежания брать пример с нее».

Гнев Флоры начал таять, уступив место жаркому румянцу и хихиканью.

— А ты не знаешь, что означает «подражать ее прилежанию».

— Не знаю и знать не хочу. Взрослые так скучно разговаривают. Мама заставляет меня присутствовать при ее разговорах с кузеном Джонатоном. Она говорит, что я не должен уходить, потому что она не любит оставаться с ним одна.

— Вздор какой! Она часто бывает с ним одна. Она ездит с ним верхом, гуляет и при этом смеется так, словно все это доставляет ей удовольствие.

— Нет, вовсе не доставляет. Она говорит, он ходит за ней следом и ей из вежливости приходится притворяться. Но вообще-то он скоро женится и уезжает в Америку, и я этому страшно рад.

— Женится! Кузен Джонатан! — Флора закатила глаза к потолку. — Мне жаль его невесту. Кто же это?

— А я откуда знаю? Он просто твердит, что уезжает в Америку, чтобы поселиться там со своей женой, и тогда мы уже никогда больше его не увидим. Но он говорит, жаль, что билет на пароход стоит так дорого, особенно на двоих.

— А что он еще говорит? — Лавиния полагала, что ее голос звучит с похвальным спокойствием.

— Больше ничего. Я не больно-то слушаю. Не хочу я знать про его старуху-жену. И мама не хочет. Она говорит, чем скорее, тем лучше, и почему бы ему не уехать немедленно, а он говорит, что она позабыла, как сама умоляла его остаться, чтобы после печального события — смерти бабушки — Рождество прошло бы хоть немного повеселее. После этого он целует ей руку, а она плачет.

— Почему она плачет? — требовательным тоном спросила Флора.

— Не знаю. Может, он кусает ее за палец.

— Эдвард! — Флора не удержалась и захихикала: — Мама не может плакать из-за того, что ревнует его к будущей жене. Ведь у нее есть папа. Хотелось бы мне знать, кто такая эта леди.

Не довольствуясь догадками, Флора решила прямо спросить об этом Джонатона. Она осуществила свое намерение в тот же день, во время ленча.

— Я слышу, вы собираетесь жениться, кузен Джонатан, — сказала она своим самым взрослым тоном. — Поздравляю вас.

Джонатан поклонился ей, глаза его весело сверкали.

— Благодарю вас, Флора. Право же, это очень любезно с вашей стороны.

— Но разве справедливо, что мы не знаем, кто станет вашей женой. Папа! Мама! Скажите, разве справедливо?

— Это та энергичная молодая дама, о которой вы говорили? — поинтересовалась Шарлотта. — Мне кажется, вы сравнивали ее с лошадью чистых кровей.

— Кто-нибудь из наших краев, молодой человек? — спросил сэр Тимоти, любивший быть в курсе событий.

Джонатан приложил палец к губам.

— Ни слова! — воскликнул он. — Я обещал даме ничего не говорить.

— Есть какая-то причина для такой секретности? — с явным интересом вмешался Дэниел.

— Я уважаю каприз женщин. Но это не тот случай, который может заинтересовать. Она не из тех дам, чья семья и предки вам известны. Я познакомился с ней довольно давно у нее в доме, в Лондоне. И с тех пор не терял ее из виду. Дамы, — тут он обратился к Флоре, — любят, чтобы за ними ухаживали.

— Вы умираете от любви к ней? — спросила Флора. Новый поворот событий заставил ее на время позабыть о своей вражде к этому человеку.

— Надеюсь остаться в живых. Хотя дама, о которой идет речь, оказывает роковое воздействие на мужчин.

— Настолько она красива? — его слова явно произвели на Флору впечатление.

— Когда вы видите ее в самой лучшей форме. Убийственно красива.

Шарлотта внезапно воскликнула:

— Джонатан! Вы просто смешны. Не забивайте голову ребенка вздором.

— Но я вовсе не шутил, Шарлотта. Честное слово!

В результате этого короткого разговора Флора сообщила Эдварду, что нареченная кузена Джонатона таинственная красавица, похожая на лошадь чистых кровей. Эдвард начал ржать, бить ногой о землю и умолять Флору влюбиться в него. Дети рассердились, когда Лавиния резким тоном приказала им вести себя разумно и прекратить эту глупую игру.

— Но, мисс Херст, мы так счастливы, что кузен Джонатан женится и уезжает. Пусть даже он женится на лошади!

Хихиканье возобновилось, и остановить его было невозможно. Лавиния сдалась, и «глупая игра» продолжалась.

Наверное, ей надо быть благодарной за то, что загадочные фразы Джонатона не были столь же ясны Флоре и всем остальным, как они были ясны ей. Лавинии показалось, что Дэниел был подозрительно молчалив. Но ей про всех казалось теперь то одно, то другое. Напряжение, в котором она пребывала, становилось непереносимым. Она сотни раз пожалела о том, что пообещала остаться до конца рождественских праздников. Как бы ей хотелось тихонько исчезнуть и скрыться в каком-нибудь безвестном углу, где никто ее не найдет. Однако минуту спустя она бросала взгляд в другой конец комнаты и видела озабоченное лицо Дэниела — он теперь почти никогда не выходил из дома. Только она знала, что он тихо и незаметно следит за всеми. И ее охватывали сомнения, что она когда-либо найдет в себе силы покинуть Винтервуд. Возможность проникнуться праздничным настроением никогда еще не казалась столь маловероятной.