Чтение онлайн

Храп-призрак всегда немного запаздывает, но на редкость неудержим. Его не удается остановить никому – ни упорным сетям Хопнессы, ни даже малярийным пиратам со скоморошкового болота. Ни-ко-му! Этот корабль знаменует собой живой пример настоящего снотворного фантома.

Но стоит отдать должное – крепкий ажурный силуэт корабля неплохо смотрится на круглом экране расплавленного заходящего солнца. Черное на красном.

. . .

Бесценные часы с Верикой хранятся в кабинете Герральдия. И скоро станет понятно почему.

Иногда их называют чудесятами, которыми каждый раз приходится неподдельно восхищаться: «Ну надо же! Бывает же такое?!» А они отвечают, дружно кивая светлыми макушками: «Бывает, бывает! На то оно и бытие таковое».

Мы живем, а оно бывает себе. Себе и всем остальным на удивление. Вперемежку с житием. Как кекс с изюмом. Следует не забывать, что в кексе немаловажную роль играет пудра.

– Точно, точно! – подтверждают деятели от книги, эпизодически посыпая головы сахаром.

Современное искусство не требует жертв. Оно требует хлеба и зрелищ.

– Минуточку, мы фиксируем! – живо реагируют рукописцы.

Герральдий в очередной раз описывает, как однажды прошел сквозь огонь, воду и медные трубы.

– Не надо описывать, просто излагайте, – подсказывают доверики с недовериками. – Ну-ну, и как там?

– Сначала жарко, потом мокро, а в завершение торжественная музыка играет.

– Как в бане?

– Так точно, как в бане.

…табло круговерти

У Герральдия есть необыкновенный хронометр, особенно памятный ему. Часы неуправляемые, с самонаводящимися стрелками системы «Земля > Воздух > Вода > Огонь» и с серебряной крышечкой, на внутренней стороне которой выгравирована надпись: «Герральдию на память». Подарены самим собой самому себе по поводу воссоединения.

В центре циферблата, напоминающего медленно вращающуюся арену цирка, сидят крепкие лучники в трико и посылают свои стрелы в стороны расширения времени. Летящие стрелы обращаются в молнии, солнечные лучи, дождевые струи и ледяные посохи и сортируются по секторам:

> Осень > Зима > Весна > Лето >.

Каждые триста шестьдесят минут положенного времени раздвигаются иллюминационные проемы:

> Утро > День > Вечер > Ночь >,

откуда выпускаются почтовые мятные чайки, направляющиеся в разные концы света:

> Запад > Север > Восток > Юг >.

В бесшумно движущейся системе механизма, под хрустальным униграфическим стеклом, можно отчетливо разглядеть, как пересыпается песок, переливается вода, перекатываются калейдоскопические сверкающие камни, перемешиваются теплые с холодными потоки воздуха, подогреваемые и остужаемые красными с синими языками пламени. Герральдий заглядывает в маленькое оконце и удостоверивается, что Всеша мчится с занятий домой, на всех парах обгоняя младшеклассных мчишей.

Так выглядит текущая картина времени. И конечно же, никакого тиканья. Никакого трезвона. Чинно и бесшумно катится табло круговерти. Все идет своим чередом. Замечательный хронометр, геометрически точный, небьющийся, проницательный. Настоящее мастерское искусство, шедевр своего времени, абсолютно неуловимый ход.

. . .

В кабинете Герральдия нет ничего вымышленного. На стенах развешено большое количество часов в градообразующей последовательности. По взаимосвязанным стрелочным комбинациям можно определить любое точное время, в том числе – время происхождения различных событий. К примеру, в Чочо сейчас только начинают варить кофе на камнях, а в Стое уже происходит завершающий этап очередного кубка миротворения.

Часы в кабинете Герральдия цифрально повсюду. Можно даже сказать, что его кабинет состоит из всевозможных часов и напоминает срез руды под микроскопом, как Млечный Путь при ближайшем рассмотрении. Сами же часы заслуживают отдельного упоминания. Центр композиции – резной стол – является образцом классических деревянных ходиков с маятником в виде качелей и с выдвигающимися ящичками. Шкафы библиотеки вдоль стен также представляют собой огромные стоячие часы с развесистыми гирьками. Края рам на зеркалах отделаны будильниками. Рядом со столом стоит астроскоп с вмонтированным прозрачным циферблатом и крупный глобус в виде немыслимых шарообразных курантов.

Часы в набалдашниках тростей, в пуговицах, в моноклях, в портсигарах, в чайном сервизе и столовом серебре, в заколках для галстуков и в запонках, в доспехах, в носовых платках, в ножнах шпаги и даже в трубке мира. И тем более в орденах. Жизнь Герральдия носит неразмеренный характер потому, что несоизмерима с умеренностью действительности. На стенах кабинета красуются дипломы о незаконченных нижнем, среднем и высшем образованиях. На нижнем сидит нахохлившаяся птица Очевидия и мирно посапывает. Любое образование производит на нее успокаивающее действие.

…визит часоеда

– Там, – Хопнесса указывает спицей вниз, – снова пришли пузотеры. Точнее сказать – один из них. Говорит, что ватзахеллы отобрали и съели у них все елочные игрушки, что ты им подарил.

– Я ведь дал им с собой предугадатель.

– Они его потеряли.

– А отвратитель?

– Отвратитель ватзахеллы тоже проглотили.

– Ну надо же! Может, это и к лучшему. – Герральдий призадумывается. – А ну-ка позови-ка его сюда-ка, пожалуйста!

– Не забудь, что они реагируют только на определенные комбинации звуков.

Перед Герральдием как из-под земли появляется пытливое голопузое создание. Герральдий последовательно хлопает в ладоши, топает ногами и приветствующе свистит. Голыш как по команде начинает срывать со стен часы, радостно хохоча и пробуя их на вкус.

Герральдий мимоходом предусмотрительно снимает алебарды с настенного ковра. Видимо, железо и время в крови у триллипутов, поэтому гость без раздумий впивается в содержимое чернильницы и, растерев синеву под носом, кидается к камину и петардой вылетает через дымоход на улицу.