Чтение онлайн

Произнеся это, он присел и провел рукой над телом умирающего, там, где зияла открытая рана. С кончиков пальцев афферентема сорвались маленькие искорки и тут же впитались в рану. Мужчина сразу затих.

– Мы не судьи и нам не дано увидеть, какую жизнь прожил забираемый, – продолжил объяснять Тарон, – но мы можем узнать, какое последнее деяние он совершил перед кончиной. В данном случае, Джахар Огренч напал на прохожего, выходившего из продуктового магазина, и отнял у него сумку. Сделал он это, чтобы накормить голодающего мальчишку-беспризорника, с которым подружился. Мы не знаем, какие еще поступки совершил этот человек, но мотивы его последнего деяния были благими, поэтому я даровал ему облегчение и скорую смерть.

После этого афферентем протянул руку к умершему и помог ему подняться. Холодное тело так и осталось лежать на земле, а рядом с нами стоял сероватый полупрозрачный и крайне удивленный Джахар. Тарон снова щелкнул пальцами, и мы оказались в вестибюле пургатория.

– Джахар Огренч, вам назначено на 17.30, этаж номер 7. Повторяю. Джахар Огренч, вам назначено на 17.30, этаж номер 7.

Мы с афферентемом синхронно посмотрели на часы. Было 17.32.

– Опаздываем, – констатировал Тарон и двинулся к лифту.

Когда мы зашли внутрь, я обратила внимание на зеркала, в мозаике которых отражался только умерший мужчина.

– Почему так? – спросила я, кивнув на стены.

– Speculum Veritatis – пожал плечами парень, – зеркало истины. Оно отражает лишь того, кто идет на суд. Показывает со всех сторон, помогая понять кто перед тобой. Обычно им пользуются референдарии, если сомневаются в выносимом приговоре.

Выйдя из лифта, мы быстрым шагом направились к «Партиториуму». Прямо с порога нас встретил громкий голос судьи:

– Вы опоздали! – он пристально посмотрел в мои глаза, словно это произошло по моей вине.

– Извини, Дар, – виновато улыбнулся Тарон.

– Впредь будьте внимательнее, – ответил Дариус все так же глядя на меня, а затем обратился к приведенному, – мистер Огренч, присаживайтесь. Могу я предложить вам выпить?

И более не обращая на меня никакого внимания принялся смешивать коктейль.

Тарон развернулся и пошел обратно к лифту, я устремилась следом, тихо бубня себе под нос о некоторых судьях и занозах в задницах.

– Не обижайся на него, – усмехнулся напарник, видя мою скисшую физиономию, – Дар хороший судья, просто он привык работать один и не может простить Феру, что тот навязал ему тебя.

– Ну так и не соглашался бы, – хмыкнула я.

– Ты что! – замахал руками парень, – Референ самый главный среди судей. Его решения не обсуждаются. И раз он назначил тебя в афферентемы и приставил к Дариусу, значит на то была причина.

Когда мы вышли в зал, он снова уставился на часы и полез в карман за бумажкой.

– Смотри, Мира, – обратился он ко мне, тыча на лист в руках, – это называется скриптум. В нем указаны имена тех, кого ты должна забрать за смену. Так, кто там у нас следующий? Ага, мисс Марисса Белл. Идем, опаздывать нельзя!

Схватив меня за руку, он снова щелкнул пальцами, и мы перенеслись, чтобы через мгновение возникнуть на пороге огромного особняка.

Быстро переместившись наверх, в одну из хозяйских спален, остановились у огромной кровати, на которой лежала молодая женщина. Она была в потугах.

– Итак, Мариса Белл, новорожденная, должна умереть при родах, – сухо продекламировал Тарон, а затем обратился ко мне, – давай, Мира, попробуй ее забрать.

– Что?! Я?! – меня накрыло волной ужаса и негодования, – Забрать ребенка? Ты с ума сошел? Ни за что!

– Мира, это наша работа, – вздохнул он, – она в любом случае должна умереть. Давай, забери ее.

– Нет! Я не буду этого делать! – я просто не могла заставить себя отнять жизнь, которая вот-вот должна появиться.

Женщина тем временем кричала и корчилась от боли, пока люди, суетившиеся вокруг, пытались облегчить ее страдания. Мы простояли еще несколько минут ничего не делая и не вмешиваясь в ход вещей. Видя, что я не собираюсь ничего предпринимать, Тарон грустно вздохнул и пошел на выход. Удивленная и радостная я поспешила за ним.

– Ты не будешь ее забирать? – уточнила на лестнице у напарника.

– Это должна была сделать ты, – грустно ответил он, и как бы извиняясь, добавил – прости Мира, но я должен буду сообщить об этом Дариусу. За неисполнение обязанностей помощника референдария ждет наказание…

Я лишь молча кивнула, уверенная в своей правоте и готовая отстаивать свою точку зрения. Ни при каких обстоятельствах нельзя отнимать ребенка у матери.

Больше такой оплошности в будущем я не повторю никогда.

Едва мы переступили порог «Партиториума», как на меня навалилось тяжелое предчувствие чего-то неотвратимого. Приведенного ранее Джахара уже не было, а Дариус не обращал на нас никакого внимания. Ровно до того момента, когда Тарон подошел к стойке и протянул бармену развернутый скриптум. Краем глаза я успела заметить, что одна из строчек, написанных черными чернилами, изменила цвет и стала красной.

Стоило судье только взглянуть на эту бумагу, как его лицо тут же посуровело. По-прежнему игнорируя мое присутствие, он холодно кивнул и обратился к афферентему:

– Увидимся позже, Тарон.

Плечи помощника поникли, и он развернулся к выходу. Проходя мимо, бросил виноватый взгляд на меня и едва слышно прошептав: «Прости, Мира», скрылся в коридоре. Я же осталась стоять на месте, словно школьница, которую поймали за прогуливанием уроков. Только афферентем скрылся из виду, Дариус вышел из-за стойки и подошел вплотную ко мне. Обжигая своим ледяным взглядом, он бесстрастно произнес:

– Вы посмели нарушить закон пургатория. Вы будете наказаны.