Чтение онлайн

– А чего он провалится? – удивился Михаил. – Телеги тут уж такие груженые проходили!

– Далеко до места? – спросил Дроздов.

– Да не очень.

– Тогда пойдем пешочком.

Максим Георгиевич выбрался из машины первым и со вздохом оглядел свои туфли. На безупречно черной коже отвратительной коричневой коркой выделялась грязевая окантовка.

«Словно по дерьму целый день ходил», – безрадостно подумал он.

Тарасенко, вылезая из «Студебекера», крепко шарахнулся головой о дверную кромку.

– Тесноватенький автомобиль, – потер он макушку. – Хоть и буржуйский.

– А что, буржуйские должны быть просторнее наших? – покосился на комсомольца Дроздов.

– Конечно, – не моргнув глазом, ответил Михаил. – Буржуев вон какими толстопузыми рисуют.

Он повел энкавэдэшника не по дороге, а по заросшей подлеском тропе.

– Так короче, – пояснил комсомольский вожак. – Раз уж все равно на автомобиле не едем, так чего зазря сапогами грязь месить?

«Если он вызвал меня из-за какой-нибудь чепухи, не стоящей внимания отдела, я его самого заберу, – твердо решил Дроздов. – Доски на заборе точно ворованные. Да и без досок найдется за что комсомольского секретаря к стенке поставить».

Шли минут двадцать, не меньше. Солнце начало клониться к закату, окрасив осенний лес цветами золота и крови. Странное предчувствие овладело Дроздовым, словно весь мир вот-вот останется позади, а впереди его ждет граница чего-то неведомого, а может, и страшного. Сердце заколотилось сильнее, а рука сама по себе потянулась к карману с «наганом».

Здоровяк Михаил ломился через кустарник, не оборачиваясь, лишь иногда шлепал себя по щеке, отбиваясь от назойливых комаров. Неожиданно для себя Максим Георгиевич вспомнил байки про упырей, какие няня рассказывала ему долгими зимними вечерами. Так и представилось, что вот сейчас зайдет солнце, и Михаил из комсомольского вожака превратится в вурдалака с клыками. То же самое будет с его отцом и с бабой, которая развешивала белье, и со всеми другими жителями этой богом забытой деревни. Все они здесь упыри.

«Что за бред! – одернул себя энкавэдэшник. – Отдыхать надо больше, тогда не будет всякая чушь лезть в голову!»

– Ты бы хоть рассказал, что за знаки нашел, – окликнул он Михаила.

– Сейчас сами увидите, – буркнул провожатый. – Меньше полсотни шагов до поляны осталось.

И действительно, вскоре открылась большая поляна, почти свободная от деревьев – лишь две кривоватые березки корчились на поднявшемся ветерке. Максим Георгиевич огляделся и поднял воротник.

– Знаки вон там, – Михаил ткнул пальцем в пространство между березами.

Поляна заросла высокой травой, иногда под ногами хлюпало, и Дроздов промочил не только туфли, но и края брючин. Знаки, ради которых ему пришлось проделать столь неприятное путешествие, оказались выложенными из небольших камней линиями, вписанными в большой незаконченный круг. В общем-то, были это даже не знаки, а один большой символ, вроде пентаграммы, но гораздо более сложный. Камни величиной с кулак или два кто-то старательно собирал по всей поляне и выбрал почти все. По крайней мере под ногами их почти не попадалось.

Несмотря на то, что задания в отделе выпадали разные, такого Максиму Георгиевичу видеть еще не приходилось. Черные свечи, заживо разорванные козлы, девственницы со вспоротыми животами, груды пакетиков с кокаином, бутыли с кошачьей кровью – все это оставалось после того, как заканчивалось очередное расследование и очередная подпольная организация сатанистов или декадентов отправлялась частично в лагеря, а частично к стенке. Видел Дроздов и руны, начерченные копотью, а иногда и кровью на стенах. Видел чудовищные гравюры, от одного вида которых стыла кровь в жилах. Но вот чтобы кто-то в глухом лесу выкладывал из камней такую фигурину… Пожалуй, не зря он тащился в эту дыру из Москвы.

– Ничего здесь не трогали? – поинтересовался он.

– Не. Мы как с Семеном это место нашли, так и не трогали. Я на следующий день с оказией в город поехал, чтобы доложить, как положено.

– Другие-то деревушки далеко?

– Далеко. Но главное, что дороги досюдова нет. Это если кто нарочно к этому месту прикипел, тогда да. А так далеко. Мы с Семеном если бы не Черныша искали…

– Значит, это кто-то из ваших, деревенских, шалит?

– Да некому. Чего, на всю деревню шесть девок, четверо парней, с десяток баб и мужиков чуть больше того. Остальные все старики, они досюдова и не дойдут. Парням-то какие знаки? Им бы самогон глушить да девок за титьки дергать. Я их, знаете, прямо силком к светлому будущему тяну. В комсомоле-то только мы с Семеном, Алешка, Тихон да три девки. Остальные отсталые, тюрьма по ним плачет. Вот взять Игната, к примеру. Он с неделю назад пытался…

– Помолчи-ка, – скривился Дроздов. – Давай лучше я буду спрашивать, а ты отвечай покороче.

– Да я что? Как скажете.

– Значит, ты думаешь, что это дело рук чужака?

– Так точно и есть! – закивал Михаил. – Нашим-то некому.

– И где, по-твоему, этот чужак мог схорониться?

– Да шельма его знает, – парень пожал плечами и шлепком прибил комара на лбу. – Может, он и не один. Камней-то вон немало натаскали.

– Следить за поляной не пробовали?

– Не, – Михаил опустил глаза.

– Почему?

– Ну… Жутковато здесь ночью. Места дурные, как старики говорят. Гнилушки светятся, звуки непонятные. Не зверь, не птица, а не пойми что. Вам, городскому-то, оно, может, все далеким покажется, а мы тут живем и всякого наслыхались.

– Например? – Дроздов заинтересованно вздернул брови.

– Ну… – не очень охотно ответил Тарасенко. – Говорят, что вроде как с год тут объявилась какая-то нечисть. Кто-то что-то видал, кто-то что-то слыхал…

– Значит, это ты не сам решил в Москву звонить?

– Не, – признался Михаил. – Люди подначили.

– А знаки случайно не вы сложили? Для подтверждения, а?

– Не! Точно не мы.

– Верю, – кивнул Дроздов и присел на корточки. – У вас бы ума не хватило.

Внимательно осмотрев камни, Максим Георгиевич поднялся на ноги и несколько раз обошел сначала одну березу, затем другую.

– Вы на дерево залезали? – спросил он.

– Не! – покачал головой Михаил.

Сняв плащ и вручив его комсомольскому вожаку, Дроздов влез на березу и осмотрел таинственную фигуру сверху. Она определенно осталась незавершенной. И дело было даже не в том, что незавершенным был круг, в который вписывались пересекающиеся треугольники, а в том, что, судя по примятой траве, кто-то пытался провести линии сначала так, потом эдак, словно сам не знал, как будет правильнее.