Чтение онлайн

— Не знаю точно. Было уже темно. Пожалуй, около половины шестого.

— Вы видели Петроу после этого? Скажем, в гимнастическом зале?

Он покачал головой:

— Не видел. В подвале я не был и сразу прошел в свой офис. Буквально в следующую минуту ко мне зашла Лаура, и я по выражению ее лица понял: что-то стряслось. Лаура была бледна, напряжена и, казалось, пребывала в состоянии контролируемого шока. Такой вид бывает иногда у медицинских сестер, когда перед их глазами происходит нечто ужасное, а они, не имея возможности вмешаться или что-либо сделать, просто стоят и смотрят на это. Меня более всего поразила одна деталь: то, что в этот момент она сжимала в руках свою чековую книжку.

— Чековую книжку?

— Да. Она, можно сказать, прижимала ее к груди. — Доктор снова налил себе воды и сделал глоток. — Я осведомился, что случилось, и она спросила: «Что тебе сказал Петроу?» Я удивился, потому что не говорил ей ни о своей встрече с Петроу, ни о поездке к Эрролу. Я начал рассказывать ей об угрозах Петроу выдать меня в случае, если я не стану ему помогать, но она прервала меня словами: «Он мне тоже угрожал». Я страшно разозлился, но она вновь остановила мои излияния и сказала, что мне ничего не надо делать. Тем более что ничего уже не поделаешь. Она сказала, что ее брат Джеффри поможет ей и что они с ним обо всем позаботятся.

Бимиш-Невилл повернулся к Кэти:

— Тогда я понял, зачем ей понадобилась чековая книжка. Вернее, так мне казалось. Я подумал, что она откупилась от него. У нее были деньги, поскольку в свое время они с Джеффри унаследовали некоторую сумму от своих родителей. Короче говоря, я вообразил, что именно это она и имела в виду. Я начал было протестовать, но она заставила меня замолчать, уверяя, что все уже устроено и я не должен больше об этом упоминать. Только значительно позже, уже на следующее утро, когда Джеффри явился ко мне с известием, что Петроу повесился в храме, я позволил себе взглянуть на вещи по-другому. Я попытался вспомнить, что она дословно тогда мне сказала и какой смысл вкладывала в свои слова.

В тот вечер, когда вы, сержант, и ваши коллеги покинули большой дом, она рассказала мне, что Петроу узнал о ребенке, как преследовал ее и насмехался над ней, говоря разные мерзости. Тогда я наконец осознал во всей полноте, что заставило ее пойти на убийство.

Пораженные Кэти и Брок уставились на него во все глаза.

— Значит, это ваша жена Лаура убила Алекса Петроу? — Кэти медленно, чуть ли не по буквам выговаривала каждое слово.

Он кивнул.

— Подтверждает свои слова кивком, — сказала Кэти в диктофон.

— Она ведь об этом вам говорила, не так ли? — спросил Бимиш-Невилл. — Я знал, что она рано или поздно в этом признается. И я убежден, что Джеффри здесь ни при чем. Он не участвовал в этом деле, по крайней мере вначале. Убийство Петроу — акт импульсивный, совершенный под воздействием стресса и, более того, спровоцированный. Джеффри пришел ей на помощь позже, когда появилась необходимость перетащить тело в храм.

— Вы когда-нибудь это обсуждали?

— Нет. После того как она рассказала мне о его угрозах и… хм… неприличных предложениях, она сказала, что все уже кончилось и что она больше не хочет ни при каких условиях об этом разговаривать. Я согласился.

— А как насчет Рози?

Бимиш-Невилл снова с силой потер лоб, будто бы пытаясь заставить свой мозг функционировать.

— Видите ли, она похоронила это в себе. Внешне все выглядело так, как если бы она совершенно об этом забыла. Ее поведение, манеры казались абсолютно нормальными. Я тоже старался вести себя соответствующим образом. У Джеффри в этом смысле ничего не получилось. Все это слишком сильно на него подействовало. Сознание содеянного его сестрой, мысль о том, что он стал ее соучастником, иначе говоря, преступником — по крайней мере в глазах закона — вызвали у него угнетенное состояние, именуемое комплексом вины. Кроме того, его стали мучить постоянные позывы к рвоте. Он не мог спать, не мог заниматься любовью со своей невестой Рози.

Состояние Джеффри вызвало у Рози озабоченность. Она разговаривала об этом и со мной, и с Лаурой, хотя нам не очень хотелось иметь с ней дело. Но мы оба изо всех сил старались помочь Джеффри. Я дал ему список трав, настойки из которых применяют при бессоннице и нервных срывах, но Джеффри они не помогли. Лаура держала себя с Рози довольно жестко, поскольку ей было трудно контролировать свои чувства и воспоминания даже и без напоминания о случившемся со стороны других людей, что происходило всякий раз, когда она имела дело с братом или с его невестой. Рози нравился Петроу, и она подозревала, что состояние Джеффри как-то связано с его смертью. Этот факт тоже сыграл свою роль.

Расспросы Рози сводили Джеффри с ума. Я использую это выражение не только в фигуральном смысле. Наконец он сломался и поведал ей, что Петроу умер в результате ужасного инцидента, в который был вовлечен близкий ему человек; стремясь защитить его, он тоже оказался вовлеченным в это дело. Рози сразу же догадалась, что он имел в виду свою сестру, и решила сообщить об этом полиции с тем, чтобы избавить Джеффри от владевшего им чувства вины. Рози намекнула ему, что поговорит об этом с мистером Броком на следующем же сеансе акупунктуры, а Джеффри, запаниковав, поведал обо всем Лауре.

Бимиш-Невилл, рассказывая о перипетиях этого дела, казалось, постепенно терял контроль над своей речью. Язык у него начал заплетаться, он стал испытывать трудности с артикуляцией, картавил, произнося букву «эр», и проглатывал окончания слов.

— Не торопитесь, Стефан, — наставительно, но мягко посоветовал Брок.

— Ко мне пришла Лаура и передала рассказ Джеффри. Я сказал, чтобы она ничего не делала, пока я не переговорю с Рози и не урезоню ее. Чтобы выиграть время, я, мистер Брок, положил в ваш стакан с апельсиновым соком, который вам педали в тот день на ленч, снотворное. Мне были нужны гарантии, что вы не сможете с ней разговаривать. При этом я должен был вести себя как ни в чем не бывало. Когда вы уснули, мне позвонили на мобильник и вызвали в офис, и я вышел из комнаты, делая вид, что это не я приложил все усилия к тому, чтобы вы с Рози не смогли остаться наедине и поговорить.

Когда я вернулся… Короче, все, что я могу об этом сообщить — это то, что жестокость расправы, учиненной над Рози, никак в моем представлении с Лаурой не соотносилась. Эта жестокость вызвана жесточайшим стрессом, накапливавшимся в ней все это время. Должно быть, он вырвался наружу с силой, подобной силе взрыва. С этого момента Лаура испытывала невероятные душевные страдания. Последней каплей явился тот факт, что в убийстве обвинили ее брата. Должно быть, в силу всего этого она к вам и пришла. Но я вам ничем помочь не могу. Она — моя жена.