Чтение онлайн

Бромли проследил за его взглядом, и его лицо потемнело от подозрений.

— Бы говорите со знанием дела, — сказал он с саркастическими нотками в голосе. — И неудивительно. Ведь вы успели заглянуть в наши файлы, не так ли?

Брок одарил его лучезарной улыбкой:

— Это стоило мне нескольких седых волос, Бен. Но я нуждался в информации и не видел другого средства ее получить, нежели вломиться в офис и влезть в ваш компьютер.

— Для начала вы могли бы попросить об этом меня.

— Верно, мог бы. Но я опасался, что такого рода просьбы с моей стороны не получат одобрения ваших наиболее уважаемых клиентов — так называемых «друзей», которых, впрочем, некоторые пациенты именуют еще и козлищами. Я подумал, что вы не захотите их тревожить и по этой причине обязательно мне откажете.

Бромли промолчал.

— При этом у меня сложилось впечатление, что хотя вы осознаете ценность «друзей» для клиники, кланяетесь им и сдуваете с них пылинки, когда это необходимо, вам лично они не очень-то нравятся. Я прав?

— Кланяюсь и сдуваю пылинки?! — с негодованием воскликнул Бромли.

— Ну, как-никак вы работаете в сфере обслуживания… И все-таки вам неприятно, что некоторые из этих «друзей» задирают носы, не правда ли? Эти противные привилегированные южане, которые бывают на севере только в том случае, если им предоставляется возможность поудить лосося или пострелять гусей…

— Мне наплевать, кто они, дорогой сквайр, — холодно парировал Бромли. — Я делаю свою работу, и это главное. Что же касается того, задирают они носы или нет, про то вам лучше знать, поскольку вы сами учились в Кембридже. Доктор Бимиш-Невилл мне сказал, что вы с ним «питомцы Кембриджа».

— Да, это так. — Брок проигнорировал завуалированное недоброжелательство, проступавшее в словах Бромли. — Но я попал туда только потому, что хорошо учился в грамматической школе. Не знаю, как сейчас, но в мое время в Кембридже было полно олухов из высшего класса. Помнится, однажды вечером я зашел в паб, кажется, он назывался «Синий вепрь», и встретил там двух хлыщей, которые весело проводили время в баре. «Послушай, — сказал один из них приятелю, — я только что сбил на своей спортивной машине ехавшего на велосипеде парня. Черномазого. Он поворачивал направо и показывал в этом направлении рукой, но было темно, и я, конечно же, этого не заметил. Надо все-таки заставить этих парней носить белые перчатки, ты как думаешь?» Клянусь, это его подлинные слова.

Но Бромли на эти речи не купился.

— Это что же — установленный полицией факт, Дэвид? — спросил он без проблеска интереса. — Если честно, не знаю, как это расценивать. Не припомню, чтобы у нас в Технологическом колледже в Бернли училось слишком много виконтов, поэтому и не берусь судить. Оставляю вам с Бимиш-Невиллом толковать такого рода факты.

На Брока такого рода саркастические замечания не подействовали, и он продолжал гнуть свою линию.

— Что еще раздражает в этих парнях, так это их двойные фамилии. В самом деле, разве нормальный человек станет называть себя каким-нибудь двуспальным именем? Никто с такой претенциозной фамилией не продержался бы в вашем Технологическом колледже в Бернли и пяти минут, не так ли, Бен? Тем не менее здесь, на юге, подобные фамилии еще производят, кажется, впечатление.

Бромли фыркнул, скривил губы в улыбке и неожиданно, в том числе и для самого себя, прочитал неуклюжие стихи, по-видимому, сочиненные им в тиши кабинета в минуты отдыха.

Брок одобрительно хмыкнул.

— Тем не менее, несмотря на отсутствие виконтов в годы вашего становления как личности, вы неплохо преуспели в этой жизни. Насколько я знаю, у вас хорошенький домик около Редхилла и прекрасная семья. Четыре дочки, если не ошибаюсь?

Бромли с подозрением посмотрел на Брока. Он не помнил, чтобы рассказывал ему об этом.

— Они у вас все еще на пони ездят? Ничего, скоро подрастут, и вы сами не заметите, как окажетесь в навозе по самые подмышки. Через некоторое время им потребуются свои собственные выгоны и стойла. Так что вам за ними всю оставшуюся жизнь придется навоз разгребать. Или этим занимается ваша жена? Она ведь не работает, не так ли? Я хочу сказать, что ей денег не платят. А так она, конечно, при деле — она, можно сказать, надрывается на работе, что неудивительно, когда имеешь на руках четырех девочек да еще и пони в придачу…

Бромли открыл было рот, чтобы посоветовать Броку не лезть не в свои дела, как тут беседа неожиданно приобрела совсем другое направление.

— Хотелось бы мне знать, Бен, что вы в действительности думаете об Алексе Петроу. Никак не могу разобраться, какой он был. Люди, как правило, отзывались о нем как об очаровательном и милом молодом человеке. Поначалу я тоже был склонен так думать, но потом узнал и о темных сторонах его натуры. Ну а как вы его оцениваете?

Бромли внимательно посмотрел на мужчину, сидевшего на противоположном конце стола на его привычном месте, будто пытаясь понять, стоит ли с ним откровенничать, после чего осторожно произнес:

— Он был необычным человеком. Отличался от тех людей, которых мы встречаем в повседневной жизни. Легкий парень, что называется. И ловкий. Был на дружеской ноге с пациентами. Быстро находил с ними общий язык, проникался их интересами, с удовольствием слушал их сплетни.

— Другими словами, вел себя как женщина? Сержант Колла мне говорила, что вы намекали на некоторые странности в его поведении. Вроде того, что он был бисексуал…

— Я старался держаться от всего этого подальше, — уклончиво ответил Бромли.

— Неужели? Ну да ладно… Скажите, вы знали что-нибудь о темной стороне его натуры?

— Не могу утверждать, чтобы я об этом знал, Дэвид. Было в нем нечто такое острое, пикантное… Образно говоря, частица черта… Но ничего особенно зловещего я в нем не замечал.

— Правда? А как же «частица черта»?.. — Брок пристально смотрел на Бромли, когда тот отвечал. Он снова посерьезнел и уже не улыбался. — Значит, вы рассматривали его как ценное приобретение для клиники?

Бромли пожал плечами: