Вивея
Шрифт:
Я оглянулась. Много знакомых лиц. И как будто все мне были рады. Но слова Сью не могли покинуть мою голову. Что происходит за моей спиной? Что они думаю на самом деле, глядя на мои шрамы? И эти взгляды, не прямые, а исподтишка, которые я сегодня ловила на себе… Вряд ли я бы пробыла здесь больше десяти минут, если бы не Хант. Он рядом со мной был как надежная стена, закрывающая ото всех и вся. Он будто укрывал меня своей аурой, заставляя саму быть сильной. Или я хотела показать ему другую себя? Сильную, дерзкую, веселую… Живую.
Да и потом, не стоит ли рассказать сейчас, самой, пока это не сделали остальные? Например, та же Сью. Думаю, она дорого заплатит, чтобы первой поведать моему парню о том, что я… В общем, она своего не упустит. От мысли, что Арчи расскажут о моем прошлом, под ложечкой противно засосало.
Я посмотрела на брюнета и с удивлением заметила, что его руки с силой сдавили баночки с напитками, которые он, очевидно, тоже принес для нас. Костяшки пальцев значительно побелели, а вены на кистях сильно выступили.
— Эй, Хант, ты чего? — Я легонько дотронулась до руки парня, выводя его из транса.
— А? Прости. — Арчи действительно будто очнулся. — Я задумался.
— А я думала, что это моя фишка. В стиле «ушла в себя, буду не скоро, стучите в лоб и вам откроют». — Попыталась пошутить я, хоть поведение парня меня чуть смутило. О чем бы он не думал, вряд ли воспоминания были приятными. Но стоит ли спрашивать о чужих скелетах в шкафах, когда своих я так упорно прячу?
Хант криво усмехнулся и показал мне две баночки, едва не павшие смертью храбрых от его «задумчивости».
— Еще я принес две колы со вкусом вишни. Из безалкогольного здесь только шипучка. Да и та теплая.
Англичанин с щелчком и открыл сначала мою банку, которая характерно зашипела, затем свою. Я отхлебнула большой глоток приторного напитка, который действительно отказался тепловатым. Во рту и в носу закололо от пузырьков.
Арчи тоже сделал пару глотков, издал вздох облегчения и закинул руку мне на плечо. Как же это фантастически приятно!
Я повертела в руках банку с напитком:
— Видела ролик в интернете, где колой чистили все, что можно. Так что я считаю это ядом, орудием массового поражения. Только действует он как-то медленно.
Арчи посмеялся:
— Яд, говоришь? — Он поднял баночку с колой, как будто провозглашая тост. — Любовь моя, пью за тебя! — И сделав глоток, продолжил: — О, честный аптекарь! Быстро действует твой яд. Вот так я умираю… С поцелуем.
Затем он неожиданно наклонился и коротко, но безмерно нежно прикоснулся губами к моим губам. Я почувствовала сладкий вкус вишневой газировки. Когда Арчи отстранился, я, не сдерживая растерянную улыбку, спросила:
— И что это было?
— Как? Не узнаешь? Уильям Шекспир, мастер трагедии и гордость английского наследия. Монолог Ромео. Если быть точным, это последнее, что он сказал.
— Нет, не узнаю. Я никогда не питала любви к Шекспиру, или поэмам, или пьесам, или вообще чему-либо в стихах. Они кажутся мне слишком пафосными и напыщенными. — Я говорила чистую правду, на уроках по Шекспиру я впадала или в дрему, или в кому. Мне больше по нраву были ужасы, детективы, фантастика. Но отчего-то признаваться в этом «английскому лорду» не хотелось. — Сам посуди. Вот кто в здравом уме скажет девушке… Ну, что он там говорил ей на балконе?
Я посмотрела на Арчи, он же перестал гипнотизировать огонь и тоже повернулся ко мне. Его глаза нашли мои, и губы сразу произнесли:
— Твой взгляд… Опасней двадцати кинжалов…
Я сделала небольшой вдох и убрала за ухо прядь волос. Боже мой. Признаю, во всем этом определенно что-то есть. Или дело в том, как Арчи говорит эти слова? И как он при этом наблюдает за мной? Вслух же я просто хмыкнула:
— Вот видишь? Думаешь, если ему нанесут двадцать ножевых, он скажет: «Ну, зато Джульетта смотрит на меня по-доброму»?
— Он умер ради нее, возможно именно так он и скажет.
Я лишь фыркнула и, высвободив свободную руку из под складок пледа, подняла с песка палочку. Затем стала бездумно чертить рядом с нами хаотичные узоры.
— И что же, все англичане считают своим долгом знать творчество драматурга наизусть? — Поинтересовалась я, вырисовывая очередной зигзаг.
— Нет, только те, кто каждый год играл в старшей школе Ромео. Думаю, его белое трико стало для меня второй кожей. Как вспомню, так вздрогну. — Арчи очень натурально поежился.
Я обвела взглядом его профиль. Ну да, если и выбирать Ромео, то кто, если не он? Если подумать, Хант вполне похож на актера, игравшего Ромео в одной из тысячи версий (Эми обожала все и заставляла нас смотреть их на девичниках). Кажется, Дуглас Бут*. И да, он был горяч.
— Наверняка, все девушки скупали билеты и обогащали твою школу лишь для того, чтобы посмотреть на тебя в этих самых трико. Они обтягивали?
— О да, как шорты твоего дружка. Этого… МакКаллоу?
— МакКея. И не делай вид, что ты не запомнил его фамилию.
— Ладно, раскусила, Шерлок. — Арчи легко поцеловал меня в нос. — И постановки, кстати, были бесплатные, но вносились благотворительные взносы на благо общества. Подарки в детские дома, на медицинские цели и прочее…
Я всплеснула руками:
— То есть ты еще и волонтер? В тебе вообще есть недостатки, Арчибальд Хант?
Арчи тихо засмеялся и отвернулся от меня, снова возвращая взор к разбушевавшемуся пламени:
— Кто знает…
Я же задумчиво посмотрела на брюнета. Интересно, а сцены с поцелуями были в школьной постановке? Ох, Вея, неужели ты вздумала ревновать к школьному прошлому? Серьезно?