Чтение онлайн

Наставница оказалась права. Моими одноклассниками стали молодые азиатки, бабушки с Ближнего Востока, мужчины с юга Африки. По-английски никто из них не говорил: наши курсы были для начинающих.

Первые два дня Кади сопровождала меня — сидела рядом за партой в глубине класса. В школу и обратно мы ездили по маршруту городских автобусов, и она показывала мне остановки.

На второй день после ужина наставница объявила:

— Завтра мне нужно на работу. — Как и Абу, Кади работала на канадское правительство, но в другой организации. Она сунула мне в карман автобусные билеты: — Дорогу в школу я тебе показала, езжай по ней, и все будет в порядке.

— Кади, а вдруг я потеряюсь? — спросила я, нервно сглотнув.

— Значит, потеряешься, — бесстрастно отозвалась она.

Торонто — город большой, живет пять миллионов человек, почти столько же, сколько во всем Сьерра-Леоне. Я представила, как сяду не на тот автобус, попаду в другой конец города, не зная ничьих телефонов, заблужусь и буду дрожать от холода.

На одном листочке Кади написала номер автобуса, на котором мне надо было ехать в школу, и улицу, где следовало сойти. На другом листочке — то же самое касательно обратного пути.

— Когда сядешь на автобус, покажи листок водителю, — велела она. — Он проверит, на тот ли автобус ты села, и подскажет, когда выходить.

В день первой самостоятельной поездки в школу я очень волновалась. На мне были узкие джинсы Хаджи, розовая толстовка, поверх нее бордовый пуховик, на голове безразмерная шерстяная шапка. Объемным шарфом я замотала шею и лицо; на виду остались только глаза. В Лондоне мне много раз случалось ездить на двухэтажных автобусах, но всегда с Ябом. Теперь я была одна.

Я неподвижно сидела на остановке — три автобуса притормозили, но проехали мимо, прежде чем я набралась смелости наконец шагнуть вперед, показывая водителю, что хочу сесть. Дрожащими руками я протянула листок с указаниями Кади. «Хорошо», — буркнул водитель и показал на место прямо за собой.

От страха, что мы едем не туда, я не решалась выглянуть в окно. Через какое-то время водитель жестом велел мне выходить. Поднявшись, я вздохнула с облегчением: передо мной была школа.

Учительница лишь улыбнулась, когда я робко вошла в класс, опоздав на полчаса, и показала на переднюю парту: садись, мол.

С самого первого дня я слушала учительницу внимательнее, чем кого-либо в жизни. Уроки заканчивались, а я еще долго прокручивала в уме английские слова. На переменах я разворачивалась к сидящим сзади и отрабатывала произношение. Поначалу мы общались в основном жестами, потом начали произносить отдельные английские слова, а через несколько месяцев составляли предложения.

Вечерами я читала детские книги из библиотеки и вскоре начала узнавать не только буквы, но и целые слова: «девочка», «мальчик», «Сничи». В школе меня научили писать эти слова. Я очень гордилась собой, когда смогла написать в тетради свое имя, Мариату Камара, удерживая карандаш культями.

Изначально для Канады мне оформили шестимесячную гостевую визу. Однажды в субботу я подошла к Кади и Абу и сказала, что хочу учиться дальше.

— Вот освою английский и тогда, наверное, поеду домой, — сказала я. Они очень обрадовались и устроили вечеринку для всей семьи.

Я подала заявление на статус беженца, получив возможность постоянно проживать в Канаде по причинам гуманитарного характера. Это значило, что я пострадала в ходе войны и в Канаде у меня больше шансов на хорошую жизнь, чем в Сьерра-Леоне. Моими спонсорами стали Кади, Абу и Алимами Бангура из Центра иммиграции, переселения и интеграции сьерралеонцев в Торонто, учрежденного при помощи Кади и Абу.

Теплым и сырым июньским вечером, через десять месяцев после приезда в Канаду, я получила диплом об окончании курсов «Английский для иностранцев». Выпускной проходил в актовом зале школы, а потом мы устроили фуршет, еду для которого приготовил каждый из студентов. Я принесла рис с рыбой и острым перцем и очень хотела попробовать ближневосточные блюда из риса и курицу по-карибски.

До фуршета каждый из учеников должен был произнести на английском небольшую речь на любую тему. Когда подошел мой черед, я обвела взглядом зал и нашла среди присутствующих Кади, Абу и племянниц.

— Спасибо, что приютили меня и приняли как родную. Вы моя семья! Я всегда буду любить вас за радость, которой вы наполнили мою жизнь. Если бы не вы, не стоять мне на этой сцене с дипломом об окончании курсов в руках.

Дальше я поблагодарила учительницу английского и всех своих одноклассников.

— Канада — прекрасная страна, — сказала я в заключение. — Рада, что она не только не обманула, но и превзошла мои ожидания.

В сентябре настала пора идти в среднюю школу. На этот раз я была не одна: в первый день меня сопровождали Кадиату, Ума и Мариама, сестра Уму, только что приехавшая из Сьерра-Леоне. Оказалось, что три из четырех уроков у нас с Кей-Кей общие: английский, естествознание, математика.

Среднюю школу я полюбила сразу, едва переступив ее порог. Длинные коридоры были заставлены шкафчиками, возле которых суетились ученики разных национальностей в нарядных джинсах, с модными сумками, сотовыми, вокменами. Я сразу почувствовала себя как рыба в воде. В девятом классе мы с Кей-Кей оказались самыми старшими, хотя об этом никто не догадался бы: мы обе были маленького роста. Многие ученики говорили по-английски не лучше меня — с сильным иностранным акцентом.

Из-за моих ограниченных возможностей школа приставила ко мне куратора. Эта женщина сидела рядом со мной на каждом уроке, делала записи, устраивала мне индивидуальные занятия — помогала решать уравнения, разъясняла значение английских слов и задания по биологии. Математика и биология нравились мне больше всего. У меня прирожденная способность считать в уме, отточенная, как я однажды вечером призналась Кади, за два года попрошайничества во Фритауне. Если Абибату просила четыре перца на ужин, я знала, что должна собрать на них как минимум пятьсот леоне. Что касается биологии, то вид крови мне не нравится, но после сьерра-леонских больниц я могла спокойно расчленить лягушку и разглядывать изображения человеческих внутренностей.