Чтение онлайн

Он дал адрес родственницы. Только адрес, телефона у нее, по его словам, не было. Вечером, когда с родственницей все-таки связались, та испуганно ответила, что племянник действительно приезжал, но она его в гости не звала, к тому же совершенно здорова и квартиру собирается завещать уж никак не Диме, а родной дочери, которая учится в строительном техникуме.

Допрос Горбатова продолжался больше двух часов. Парень нервничал все больше. На все вопросы, связанные с ограблением квартиры и убийством Евгении Гурзо, он отвечал очень путанно. Сперва утверждал, что вообще там не был. Потом, когда ему прочли свидетельские показания домработницы со второго этажа и Ильи Аросева, Дима сник, но еще долго и упорно держался версии, что выступил в этом деле только в роли шофера и ни о чем криминальном не подозревал. Он отрицал даже то, что был за грузчика.

– Меня попросили перевезти вещи, я перевез, – бубнил он. – Я же этим занимаюсь. Сказали, что им просто надо переехать.

– Аросев говорит другое. Он обещал поделиться с тобой награбленным.

– С кем? – вскинулся Дима. – Только не со мной! Может, у них там что-то вышло, а я не знаю.

Я уехал, и все.

– С вещами уехал или без вещей?

Он запнулся, но потом все-таки признал, что уехал с вещами.

– Один? Или Аросев, твой друг, тоже поехал с тобой?

– Мы вместе были.

– Куда вы отвезли вещи?

Внезапно Горбатов начал с хрустом ломать пальцы. Его лицо пошло пятнами. До этого момента он еще как-то держался.

– Твой приятель помогал тебе перенести вещи в гараж. Вот адрес. Куда они делись потом?

– Ничего не понимаю. Какой гараж?

Это были последние остатки наглости. После того как Горбатову объяснили, что сторож гаражно-строительного кооператива опознал его и подтвердил, что в тот вечер Горбатов завел на охраняемую территорию грузовик с вещами, тот сдался.

– Когда я увидел труп, то сбежал, – признался он. – И первым делом перевез вещи. Зачем мне надо, чтобы их у моего родича нашли?

– Давай по порядку, – сказали ему. – Кто тебе предложил участвовать в этом деле?

Дима опять заколебался, но это было в последний раз. Наконец он спросил, нельзя ли его арест оформить как явку с повинной? Ведь он же добровольно вернулся на Измайловскую ярмарку, его никто под конвоем туда не приводил.

– Зачем же ты вернулся?

– Деньги кончились, нужна была работа.

Ничего особенно нового Горбатов не рассказал.

Его показания во многом совпали с теми, которые дал его друг Илья. Вплоть до того момента, как он вошел в квартиру и увидел на полу в коридоре труп Жени.

– Я жутко перетрухал, – рассказывал он, предварительно попросив разрешения закурить. – Первый раз видел такое. Хоронить родственников приходилось, но чтобы вот так кто-то лежал, на полу, в кровище.,. Мне жутко стало, а Илья говорит, что останется. Нет, мне это на хрен не надо! Я ведь даже подумал, что это он ее… Потом сообразил, что не успел бы он, да и не из чего ему стрелять.

– Как ты понял, что девушку расстреляли?

– Да дырки были, много, их же видно. – Дима в две затяжки докурил сигарету до фильтра; глаза у него слезились. – Я выскочил во двор и сел в кабину. Подумал, что он тоже сейчас убежит. Но он все-таки остался там. Тогда я стал выезжать со двора, но задержался. Там стоял еще один грузовик, типа моего. В первый раз я его видел подальше, у другого дома. А теперь его так припарковали, что ни пройти ни проехать. Он долго разворачивался, сам собирался уезжать. А я из-за него задержался. Так что Илья мог бы меня догнать, если бы передумал…

Я его не бросил. Он сам не захотел уйти. Но он не вышел из подъезда, я в зеркальце смотрел. Не было его. А грузовик меня надолго задержал! Я уже хотел выйти и матом их обложить, но не решился. Зачем мне нужно, чтобы меня опознали?

– Ты так все хорошо запомнил?

– Я на всю жизнь это запомню, – выдохнул он. – Я поехал сам не знаю куда. Сперва гнал на недозволенной скорости, потом понял, что сейчас меня остановят, поехал тише, затормозил. Мне надо было сообразить, что делать, а в голову ничего не лезло. Вы поймите, я не представлял, что там сейчас творится.

Вроде бы надо милицию вызвать, а вдруг я Илье наврежу? Вдруг его за убийцу примут?

– А он, по-твоему, не мог убить?

– Илюха? Да никогда.

– Почему ты так уверен?

– Я его знаю.

– Ну и что? Ты, например, уверен, что у него не было оружия?

– У Илюхи? – Дима даже улыбнулся. – Да он вообще не такой. Нелепый парень. Какое уж там оружие… Работы у него не было, пытался подрабатывать где придется. Просил меня устроить его по знакомству на рынок. Хоть продавцом. Но я его отговорил.

– Почему?

– Слабак. Не выдержит он. Скоро зима, а они там в железных палатках, мороз если здоровый…

– Ладно, ты уехал, что дальше? – перебил его Виталий. – Ты поехал в гараж и в одиночку перегрузил вещи в кузов?

– Нет, в одиночку я не смог бы, – признался он.

– Кто тебе помогал?

– Мужики.

– Какие?

– Да там неподалеку квасили, у завода. Они все время там сшиваются, я их в лицо знаю. Это те, кто в бессрочном отпуске, завод-то почти стоит, работает котельная и один цех.

– И они сразу согласились тебе помочь?

Дима кивнул:

– Конечно. Еще бы не согласились, им деньги были нужны.

– Ты предложил им деньги за помощь?

Сколько?

– По десятке на брата. А взял с собой троих, тех, кто еще не слишком напился. От остальных толку бы не было, чего зря деньги платить.

– Сторож ничего тебе не сказал? Не спросил, почему ты вернулся?

– Если он будет каждого спрашивать… Он меня в лицо знает. Он же имеет понятие, кто преступник, а кто нет.