Вкус убийства
Шрифт:
Ксения авторитетно спросила:
– А где она учится?
Мужчина назвал какое-то частное заведение, а также поведал о сумме, которую платит за обучение дочери каждый семестр. Ксения бросила на подругу быстрый взгляд. Таня поняла: подруге не понравилось то, что она услыхала, но она не хотела огорчать шофера. Эта был симпатичный мужчина лет за сорок, очень простой и общительный.
– На каком курсе ваша дочь? – спросила Ксения.
– Пока на первом. Только начала учебу.
– Знаете, сходите в несколько юридических консультаций и спросите, возьмут ли они на работу специалиста с таким дипломом, – посоветовала она как можно мягче. – И поинтересуйтесь, какие дипломы у них ценятся. А вообще-то это надо было сделать раньше, еще до того, как вы решили отдавать такие деньги за обучение вашей дочери.
Шофер заметно расстроился, но тему больше не затрагивал. Женщины, расплатившись, вышли. Ксения взглянула на часы:
– Если эта красавица не прогуливает занятия, то сейчас мы ее засечем. Высматривай блондинку среднего роста.
– Легко сказать.
Таня напряженно вглядывалась в девушек, которые появились на ступеньках крыльца. Колледж располагался в каком-то мрачном бетонном здании на окраине Москвы. Во дворе, где они стояли, было полно припаркованных дорогих машин, и пахло каким-то мерзким газом. У Тани почти сразу заболела голова.
Мимо нее, раскуривая на ходу сигареты и звякая ключами от машин, шли слушатели юридических курсов.
Те, кто собственной машиной не располагал, все еще стояли на крыльце, наблюдая за тем, как разъезжаются товарищи. Внезапно Ксения вытянула шею:
– Я ее никогда не видела, но мать Валерки показала ее фотку, еще школьную… Вот, кажется, она.
Или нет? Нужна блондинка…
– Она могла перекраситься.
Таня увидела, на кого показывает подруга. На крыльцо вышла миловидная девушка в салатовом джинсовом костюме. Ее полную грудь крепко обтягивала белая водолазка. Лицо было едва накрашено и казалось очень юным. Округлые загорелые теки, ясный взгляд, волосы скорее золотые, а не белокурые.
– Ты Алина Студенко? – спросила ее Ксения, едва девушка приблизилась к ним.
Та удивленно взглянула на подруг и остановилась:
– Да. В чем дело?
– А я тебе звонила насчет Валеры.
Ксения заговорила напористо и быстро, чтобы не дать жертве увернуться. Таня пока отмалчивалась. Она чувствовала себя весьма неловко.
– Не понимаю, что вам нужно? – Алина сделала еще шаг, словно хотела уйти, но дальше не двинулась. – Вы же не из милиции.
– А ты все-таки считаешь, что этим делом должна заниматься милиция? – дружелюбно спросила Ксения. – Называй меня на «ты». Я Ксюша, а она Таня. У нее недавно убили мужа. И милиция тоже не желает заниматься этим делом. Очень похоже на несчастный случай. Ты ведь готовишься стать юристом, так можешь понять, что законы следует исполнять.
Преступник должен быть наказан. Ну, хотя бы найден! А безутешным родственникам преподносят свидетельства о смерти с фиктивными заключениями.
И это – вместо приговора убийце!
Слушая подругу, Таня мельком подумала, что та просто не поняла своего призвания. Ей нужно было идти в адвокаты. Алина, казалось, тоже была удивлена. Она переминалась с ноги на ногу и явно искала случая вставить словечко. Этого Ксения и добивалась. По крайней мере, девушка уже хотела с ними общаться.
– Но послушай, – сказала Алина, когда та умолкла, – я-то вообще ничем не могу помочь. Меня при этом не было.
– А что это было, ты знаешь?
– Ну конечно. Все знают. Он выбросился из окна, – тихо сказала Алина.
– Он выбросился сам или ему помогли?
На этот вопрос девушка не ответила. Она еще раз взглянула на Ксению, на Таню… И махнула рукой:
– Хорошо, давайте поговорим. Только поедем куда-нибудь. Здесь неудобно.
Она молча прошла к маленькому зеленому «фольксвагену». Ксения округлила глаза. Конечно, школьные фотографии не давали никакого представления о том, какой стала эта девушка сейчас.
А мать Валеры как-то не упоминала, что Алина довольно обеспеченна. Садясь за руль, девушка откинула назад волосы и натянула красную кепку с козырьком.
– От солнца, – объяснила она. – Садитесь, поедем обедать.
Присмиревшие подружки втиснулись на заднее сиденье. Впрочем, Ксения быстро освоилась.
– Это твоя машина? – спросила она. – Твоя собственная?
– Да. Муж подарил.
– Так ты замужем?
Алина чуть-чуть обернулась к ней и без улыбки сказала:
– Если нет обручального кольца, это еще ни о чем не говорит. У меня гражданский брак.
– Раньше так называли ситуацию, когда люди просто расписывались в ЗАГСе, – неожиданно вставила Таня. – А сейчас – когда живут вместе просто так, без всяких записей.
– А еще лет через десять будут так говорить, если пару раз потрахались одни и те же люди, – весело сказала Ксения.
Все трое рассмеялись, и это немного разрядило атмосферу. Таня заметила, что Алина больше поглядывала на нее. Наверное, в ее сознание запали слова о том, что Таня потеряла мужа. Наконец их короткое путешествие закончилось возле весьма скромного кафе. Обладательница такой машины должна была выбрать более престижное место. По крайней мере, так думала Таня, но Алина немедленно все объяснила:
– Здесь чисто и очень хорошо готовят. И можно не бояться, что начнут стрелять.
Зал был маленький, весьма банально украшенный зеркальным потолком и букетами из искусственных цветов. Девушки уселись за угловой столик и заказали чай с пирожками. По-настоящему есть никто не хотел. Они переглядывались и говорили на несущественные темы до тех пор, пока им не доставили заказ. Первой заговорила о деле Ксения:
– Очень жаль, что тебе придется вспоминать неприятное. Но может, все-таки расскажешь, о чем вы говорили с Валеркой накануне того дня?
– Это было шестнадцатого августа, – глухо ответила Алина; она даже не притронулась к чаю и пирожкам, будто забыла о них. – Не знаю, помните вы или нет, но кризис тогда еще не начался. Во всяком случае, внешних проявлений пока не было. Доллар стоил шесть рублей тридцать копеек. Сейчас это кажется чем-то давно прошедшим, а ведь было чуть больше месяца назад.
Тогда, в середине августа, Валера сам позвонил ей. Он только что вернулся из Финляндии и желал поделиться впечатлениями от поездки. У Алины были каникулы – в ее институте занятия, как и везде, начинались первого сентября. Но Валера совсем упускал из виду то обстоятельство, что девушка уже не вполне могла распоряжаться собой.