Чтение онлайн

– Отведите ее назад. Он взглянул на часы.

– Дадим ей час, – решил он и взял Сантэн за руку. Отвел ее в тень нависающего берега, и там они сели.

– Вы говорите, что знали его? – спросил он наконец. – Насколько хорошо знали?

– Он работал на меня – много лет назад. Начинал первые работы на шахте. Он инженер, вы должны знать.

– Да, я знаю, что он инженер. Это есть в его досье. – Он помолчал. – Вы должны были очень хорошо знать его, если он сделал вам такое признание. Вина человека – очень интимная вещь.

Она ничего не ответила. «Что мне ему сказать? – подумала она. – Что я была любовницей Лотара Деларея? Что я любила его и родила ему сына?»

Неожиданно Блэйн усмехнулся.

– Ревность – отвратительное чувство. Я беру назад свой вопрос. Он слишком дерзок. Простите.

Сантэн накрыла его руку своей и благодарно улыбнулась.

– Но это не значит, что я простил вам то, что вы меня так перепугали, – с насмешливой серьезностью сказал он. – Я бы с удовольствием отшлепал вас.

Эта мысль вызвала у Сантэн странное извращенное возбуждение. Его гнев испугал ее, но возбуждение тоже пугало. Со времени ухода из миссии Блэйн не брился. Борода у него была густая и темная, как шерсть выдры, в ней блестел одинокий серебряный волос. Он рос в углу рта, светясь, как звезда ночью.

– На что вы смотрите? – спросил он.

– Думаю, будет ли щекотать ваша борода, если вы решите поцеловать меня, а не отшлепать.

Она видела, что полковник борется с искушением, как тонущий возле края потока. Представила, какие страхи, сомнения и боль таятся в этих зеленых глазах, и ждала, повернувшись к нему лицом, не отстраняясь, но и не придвигаясь, – ждала, когда он поймет неизбежность такого исхода и примет ее.

Когда Малкомс прижался губами к ее губам, то сделал это яростно, почти грубо, как будто он сердился на себя за нестойкость, сердился на нее за то, что она уводит его в опасный дикий край измены. Он высасывал из ее тела все силы, так что Сантэн обмякла у него в руках, цепляясь за его шею. Ее рот был глубоким, и мягким, и влажным, и открытым для него.

Наконец он оторвался от нее и вскочил. Постоял, глядя на нее сверху вниз.

– Да сжалится над нами Господь, – прошептал он и ушел, оставив Сантэн наедине с ее радостью, тревогой и чувством вины и с прожорливым пламенем, которое он разжег в ее теле.

Наконец ее позвал сержант Хансмейер. Он подошел к источнику и остановился на краю спуска.

– Полковник Малкомс приглашает вас, миссус.

Сантэн пошла за ним к лошадям, чувствуя себя при этом странно оторванной от реальности. Ее ноги словно не касались земли, и все казалось далеким и ненастоящим, как во сне.

Блэйн стоял возле хромой кобылы, держал ей голову и гладил шею. Кобыла тихонько фыркала и пощипывала его рубашку. Сантэн подошла к ней с другой стороны, и Блэйн взглянул на нее через голову лошади. Они смотрели друг на друга.

– Мы не повернем назад, – тихо сказал он, и Сантэн приняла двусмысленность его слов. – Мы пойдем вперед – вместе.

– Да, Блэйн, – покорно согласилась она.

– И к дьяволу последствия, – хрипло сказал он.

Еще секунду они смотрели в глаза друг другу, потом Блэйн повысил голос.

– Сержант, напоить лошадей и наполнить бутылки. От преступников нас отделяют девять часов.

Они ехали всю ночь. Маленькие бушмены шли по следу, освещенному только звездами и луной, а когда взошло солнце, следы по-прежнему тянулись прямо перед ними, залитые лиловыми тенями от косых лучей.

Теперь беглецов было четверо, потому что у источника к ним присоединился пастух табуна, и все они вели по запасной лошади.

Через час после рассвета они нашли место, где беглецы провели предыдущую ночь. Здесь Лотар бросил двух лошадей, измученных непрерывной быстрой ездой в тяжелых условиях. Лошади стояли рядом с кострищем, которое Лотар забросал песком. Кви смел песок и наклонился, раздувая угли; вспыхнул язычок пламени, и бушмен лукаво заулыбался.

– Пока они спали, мы выиграли у них часов пять-шесть, – сказал Блэйн и посмотрел на Сантэн. Она немедленно распрямилась, стараясь не показать, что устала, но была бледна, и голова у нее кружилась.

– Он совсем не бережет лошадей, – сказала она. И они посмотрели на брошенных Лотаром лошадей. Те стояли, повесив головы, почти касаясь мордами земли – пара гнедых кобыл, одна с белой звездой на лбу, вторая – в белых «чулочках». Обе двигались с большим трудом, языки у них почернели, распухли и не помещались в пасти.

– Он не тратил на них воду, – согласился Блэйн. – Бедняги.

– Тебе придется застрелить их, – сказала Сантэн.

– Поэтому он их и оставил, Сантэн, – мягко ответил он.

– Не понимаю.

– Выстрелы, – объяснил он. – Он услышит выстрелы…

– О Блэйн! Что нам делать? Мы не можем их бросить и не можем взять.

– Приготовь кофе и завтрак. Мы все устали, и люди, и лошади. Надо отдохнуть несколько часов, прежде чем идти дальше. – Он спрыгнул с седла и развернул одеяло. – А тем временем я позабочусь о калеках.

Встряхнув овчинное одеяло, он подошел к первой кобыле. Остановился перед ней и расстегнул кобуру. Достал пистолет и обернул одеялом руку, в которой держал его.

Раздался приглушенный выстрел, кобыла мгновенно упала и судорожно задергала ногами, прежде чем замереть. Сантэн отвернулась, чтобы сварить в котелке кофе, а Блэйн нехотя направился ко второй кобыле.

Это было легкое движение воздуха, не звук, а скорее свет, как блеск крыльев колибри, но Сварт Хендрик и Лотар Деларей одновременно подняли головы и остановили лошадей. Лотар поднял руку, призывая к тишине, и они стали ждать, затаив дыхание.

Далекий звук выстрела повторился. Лотар и Хендрик переглянулись.

– Хитрость с мышьяком не сработала, – сказал рослый черный овамбо. – Следовало на самом деле отравить источник, а не делать вид.

Лотар устало покачал головой.

– Она, должно быть, мчится во весь дух. Они всего в четырех часах за нами, даже меньше, если подгоняют лошадей. Никогда не поверил бы, что она объявится так быстро.

– Почем ты знаешь, что это она? – сказал Сварт Хендрик.

– Это она. – Лотар нисколько не сомневался. – Она пообещала, что придет.