Чтение онлайн

Значит, гардианы окружали еще одной паутиной оборонных установок центр тяжести. Новость не радовала. Оборонная система еще надежнее отделяла Нова-Сол от внешней вселенной, затрудняла предстоящую атаку Лиги.

Вот почему Шиллер не сводил глаз с центра тяжести, направляя туда все доступные телескопы и радиодетекторы.

Вот почему он сразу заметил странные поблескивающие огни в центре — как только те появились.

Восемьсот километров к северу от лагеря гардианов. Планета Застава

Дорога была длинной и твердой. Фургон Люсиль, казалось, катится по ней целую вечность. Зензамы держались ближе к Дороге и другим торговым путям. Люсиль приникла к единственному небольшому окошку фургона, глядя на проплывающий мимо ландшафт. Она подсчитала, что колонна преодолевает по сорок километров в час, развивая неплохую скорость. Иногда зензамы покидали повозки и некоторое время галопировали вдоль колонны, не отставая от нее, чтобы размять ноги, прежде чем вновь забраться в повозку. Люсиль прекрасно понимала, что на такое не способны половинчатые монстры со звезд, такие, как она сама.

Она была вынуждена безвылазно торчать в своей особой машине или передвижном доме, фургоне или повозке — ее можно было назвать как угодно. Наиболее подходящим было название фургона. В его герметичной кабине зензамы не только ухитрялись понизить содержание углекислоты до приемлемого уровня, но и удалить из воздуха вонь атмосферы Заставы. Люсиль обеспечивали съедобной, обильной едой, каждый день у нее была возможность вымыться. К ней относились так, что лучшего нельзя было и пожелать. Фургон Люсиль катился рядом с остальными. Негромко урчащий двигатель под полом фургона приводило в движение какое-то жидкое топливо — его заливали в бак фургона каждый вечер. Об этом топливе Люсиль знала только то, что им можно было кормить вьючных и тягловых животных. Она так и не разобралась, являются ли машины зензамов действительно машинами или какими-то биологическими организмами, выращенными для особых целей. В фургоне не было водителя. Люсиль предполагала, что водители — существа особого выращенного зензамами вида находятся в крохотной кабине впереди фургона, контролируя его движение, но и в этом она не была уверена. Зензамы отличались неразговорчивостью. За исключением К'астилль, они предпочитали держаться на расстоянии от Люсиль.

Некоторые повозки зензамов тащили шестиногие животные крупнее слонов, проворством и выносливостью превосходящие любых вьючных животных на Земле. Зензамы оказались на редкость искусными биоинженерами, они воспринимали свои чудеса с такой легкостью, с какой люди воспринимают электрические лампочки, холодильники или космические полеты. Сама Дорога была живой или, по крайней мере, являлась продуктом живых существ. К'астилль попыталась объяснить это Люсиль и тут же запуталась. Наилучшим аналогом Дороги Люсиль сочла разновидность сухопутного коралла, обученного, выведенного или вынужденного расти длинными, аккуратными полосами пятиметровой ширины и стокилометровой длины.

По-видимому, строителям дорог у зензамов приходилось лишь сеять семена Дороги — так, как фермер сеет пшеницу. Дорожные растения прорастали, пускали корни в почву, образуя основу, а затем производили твердый пористый панцирь, создающий поверхность Дороги и обеспечивающий отличное сцепление для колес. Зензамы полностью контролировали рост растений: во время стоянок в лесах, в полях, горах и равнинах Люсиль каждый раз мерила ширину Дороги, и нигде она не отклонялась от заданной величины более чем на длину ступни.

Колонна постепенно останавливалась. Послышался вой, грохот и рев. Вздохнув, Люсиль отпрянула от окна и прижалась к стенке фургона. Путь колонны вновь пересекли голодные. Иногда Люсиль казалось, что аборигены Заставы, или, как они называли себя, зензамы, не в состоянии уничтожить эти существа, а иногда — что они просто предпочитают этого не делать.

Голодные, разумеется, появились на планете задолго до того, как К'астилль нашла шлюпку Люсиль и взяла ее под защиту своей группы, которую К'астилль называла рафинаторами. Что они рафинировали — сахар, идеи, нефть, манеры поведения в обществе? — Люсиль так и не поняла, хотя в основном членов группы объединяла философская позиция. Уже несколько огромных животных пытались сожрать шлюпку — и не преуспели в этом. «Голодными» назывался не какой-то определенный вид — это название относилось к любым диким животным, которые и впрямь были чрезвычайно голодны и не испытывали колебаний Голодного Тигра из страны Оз. Насколько поняла Люсиль, на Заставе хищники почти не отличались от травоядных — любой из них ел все, что только попадалось. Эти огромные обжоры доставляли зензамам немало хлопот, но Люсиль видела стайки грызунов размером не больше мыши, которые тоже нападали на зензамов.

Шум приземляющейся шлюпки, должно быть, распугал животных, заставил их затаиться на пару дней, но когда крупные звери вернулись, они оказались ужасающими. Люсиль поначалу думала, что она случайно приземлилась на территории, по каким-то причинам заселенной особенно прожорливыми и злобными хищниками, но когда зензамы разыскали ее, К'астилль сообщила, что вокруг шлюпки места на редкость мирные.

Сидя в своем специально выстроенном фургоне, путешествуя с зензамами, Люсиль повидала достаточно, чтобы убедиться в правоте этих слов. По сравнению с населенным злобными, проворными, прожорливыми обитателями средним климатическим поясом Заставы самые опасные джунгли Амазонки казались голой пустыней. Жизнь на этой планете кипела куда сильнее, чем на Земле. И смерть встречалась здесь гораздо чаше.

Насколько сумела разглядеть Люсиль сквозь окно, сейчас караван остановило стадо трехметровых, шестиногих, клыкастых, бородавчатых сизо-зеленых персонажей из фильма ужасов. Вытащив ружья, зензамы невозмутимо перестреляли их. Последовала очередная задержка, пока трупы убирали с дороги, а затем караван двинулся дальше.

Только недавно Люсиль поняла, что, должно быть, нигилисты постоянно патрулировали границы лагеря гардианов, убивая или отпугивая представителей местной фауны. Иначе голодные сожрали бы людей за считанные дни. Несомненно, именно необходимость создания кордона вокруг посадочной зоны вызвала задержку первого контакта. Мысль о том, что аборигены не любят дождь, с самого начала казалась Люсиль нелепой. Живущие в таком климате существа должны были привыкнуть к капризам погоды. По крайней мере, Люсиль прояснила для себя еще одну загадку.

Но ее место заняло множество других. Чем объяснить склонность зензамов к кочевой жизни, к переездам в города, заброшенные неделю или столетие назад? Зачем после кратковременного пребывания на новом месте зензамы стремились его покинуть? Их техника была достаточно развитой, чтобы осесть на одном месте и построить настоящие города. Им было вовсе не обязательно оставаться кочевниками. Но когда Люсиль спросила, почему зензамы не ведут оседлый образ жизни, К'астилль никак не могла понять, зачем он нужен. Торговля имела какое-то отношение к постоянным переездам, и все-таки они казались скорее пережитком давних времен, а не реальной необходимостью. Города вначале служили торговыми центрами, но вскоре зензамы перестали в них нуждаться. Их механический и тягловый транспорт позволял двигаться так же быстро, как, скажем, европейские железные дороги девятнадцатого века или дилижансы на Земле. Зачем возить население к товарам, когда гораздо проще перевезти товары к населению?

Постепенно Люсиль обнаружила, что существует небольшое количество оседлых аборигенов, которые постоянно живут в нескольких крупных городах. Эти аборигены обслуживали крупные предприятия, служили брокерами, управляли центрами связи, работали в научно-исследовательских библиотеках. Все постоянные города были либо городами-спутниками предприятий, либо городами-колледжами. Распоряжения центрального правительства тоже исходили из городов, хотя никто не удосуживался претендовать на территорию или юрисдикцию.