Чтение онлайн

Раскланявшись с Петрухой, главарь террористов поспешил к себе в блиндаж, оборудованный под развалинами античных бань. А Людмила, заметив явное нежелание своего мнимого мужа удаляться от джипа, вручила ему рамку и велела стоять на месте, держа ее в руке. Сама же стала гулять по двору, мощенному мраморными плитами, время от времени оборачиваясь к старшему лейтенанту якобы для координации направлений рамок. Примерно так, как это делают геодезисты с теодолитами и мерными линейками. Вид у Петрухи был откровенно глуповатый.

Людмила постепенно обходила по периметру весь двор и вдруг вздрогнула от неожиданности — прямо перед ней подскочил камешек. Она не подала виду, что что-то произошло, просто остановилась на месте и уставилась на рамку, которая поворачивалась то влево, то вправо.

— Миссис, — услышала она горячий шепот за спиной. — Ай эм раша. Зей ар мэни рашенз хиа. Ви ар ин зе призон. [19]

В деревенской школе, в которой учился Ахмед, английский язык преподавал учитель физкультуры — не задерживались тут выпускницы иняза, искали любую возможность, чтобы покинуть сельские проселки и вернуться на асфальт города.

Физрук не имел специального образования. Он был бывшим прапорщиком, вернувшимся в родные места после окончания двадцатилетней службы. Но поскольку учителей в местной школе катастрофически не хватало, его уговорили преподавать физкультуру, а затем и английский язык.

Уроки физкультуры походили на занятия по строевой подготовке, а уроки английского на политбеседы о коварном блоке НАТО и о том, как важно знать язык потенциального противника. Понятно, что ни о каком правильном произношении речи быть не могло, хотя какой-то словарный запас у тех, кто желал учиться, все же накопился. Ахмед был из их числа.

Заметив женщину европейской наружности с золотистыми распущенными волосами на плечах, Ахмед решил рискнуть и обратиться к ней за помощью.

— Ты русский? — не оборачиваясь, тихо спросила Людмила на родном языке, глядя на рамку.

— Да, русский! — несказанно обрадовался Ахмед, который прятался за дымоходом. — То есть татарин, но все равно русский! Россиянин я!

— Где вас держат?

— Тут, в подземелье.

— Все живы?

— Из наших — да!

— Как здоровье дедушки Вагипова?

— Галиакбара-хаджи? Он держится и всех утешает.

— Передай ему, что помощь уже близко. Только не говори всем остальным заложникам, чтобы охранники ни о чем не догадались.

— Хорошо!

После заправки в воздухе «Громобой» теперь мог достаточно долго находиться в воздухе, даже несмотря на повышенный расход топлива. Но летать просто так в чужом воздушном пространстве было бы неоправданной роскошью и риском. Рисковать можно было только во имя спасения паломников, а пока никакой точной информации об их нахождении, кроме предположений, у Иванисова не было.

Он условился с Петрухой и Людмилой, что будет ждать сеанса радиосвязи на базе, которой стал для них сарай на краю заброшенного поля. И именно туда, в место, откуда взлетел утром, направил Иванисов «Громобой». В момент подлета к уже ставшему привычным пристанищу на чудо-вертолете были включены системы визуальной и аудиозащиты «Хамелеон» и «Падающий лист», что делало его практически невидимым и мало слышимым. И это было очень кстати, поскольку возле сарая, облюбованного россиянами, было полно незваных гостей.

Иванисов увидел сверху два автобуса, которые, казалось, не могли бы вместить такое количество людей, столпившихся у сарая, но тем не менее, видимо, вместили.

Пилот «Громобоя» понял, что эти люди приехали сюда, в это пустынное место, что-то праздновать: в центре круга, образованного сирийцами в праздничных одеждах, несколько парней танцевали какой-то народный танец.

— Что за дьявол их сюда принес? — чертыхнулся про себя Иванисов. — Фестиваль местного фольклора не иначе тут устроили? Интересно, надолго?

Майору некому было объяснить, что Рошар Макхам, заведующий почтой в деревне Бадрия в пятидесяти километрах отсюда, наконец-то оформил все бумаги на поле, некогда принадлежавшее его двоюродному дядюшке, умершему три года назад бездетным. Участок был далековато от деревни, но там был действующий колодец, и это здорово повышало цену поля. Теперь старший почтальон имел возможность сыграть свадьбу, заплатить калым и содержать жену: зарплата госслужащего такого ранга была весьма невысокой, и дядюшкино наследство, право на которое пришлось долго доказывать, оказалось весьма уместным.

Именно поэтому маршрут свадебного кортежа сильно отклонился от стандарта, принятого в деревне Бадрия, и привел процессию к длинному обветшавшему сараю на краю заброшенного поля.

— Видимо, надолго, — пришел к выводу Иванисов, сделав круг на высоте двух километров над празднующими сирийцами. Он поднялся выше, от греха подальше, поскольку, хотя «Падающий лист» сильно уменьшал звуки работающих двигателей и вращающихся лопастей винта, однако абсолютной тишины все же не гарантировал.

Надо было выбрать место для посадки и переждать время, пока не закончатся танцы. Ночевать тут танцоры явно не будут и рано или поздно уедут. Сесть «Громобою» надо было бы подальше от глаз празднующих, «Хамелеон» при неработающих двигателях здорово садил аккумуляторные батареи.

Километрах в девяти от сарая, в направлении на северо-восток, на плоской как блюдо поверхности полупустыни высилось скопление невысоких гор — такой пейзаж был весьма характерен для здешних мест. Иванисов сдвинул ручку пошагового управления и, заложив крутой вираж, направил туда свой вертолет.

«Как они там, Петруха с Людмилой?» — думал майор, выбирая место для посадки и делая круги над землей, напоминавшей здесь лист сильно скомканной и не разглаженной белой бумаги.

Оператор, безусловно, сделает все, что сможет, для того чтобы уберечь девушку, — для этого Иванисов и отправил его вместе с Людмилой. Майор был уверен, Петруха жизни своей не пожалеет, но ведь, не приведи Господь, бывают ситуации, когда даже такой цены бывает мало. Что за профессию выбрала себе красавица? Неужели подходящего мужика на эту роль не нашли? Вопросы, конечно, интересные, да только в данный момент некому их было задавать.