Чтение онлайн

— Тут совершенно нечего купить, — пожаловался Сверри.

— Может, овчины? — предложил Хакка.

— Какую прибыль они принесут в такое время года? — сердито вопросил Сверри. — И наверняка сейчас осталось лишь то, что не смогли продать весной. Какое-нибудь барахло, заляпанное овечьим дерьмом. Я бы предпочел везти уголь.

Однажды ночью мы укрылись в устье реки, а на берег прискакали вооруженные всадники. Они пристально рассматривали нас, но не воспользовались ни одним из маленьких рыбачьих суденышек, вытащенных на берег, чтобы до нас добраться. Вероятно, решили оставить нас в покое, если мы оставим в покое их.

Как раз когда стемнело, в реку вошло еще одно рыбачье судно и встало на якорь неподалеку от нас. Его капитан, датчанин, на небольшой лодке приблизился к нам, и они со Сверри, укрывшись в помещении под рулевой площадкой, обменивались новостями.

Мы не слышали ни одной из новостей. Мы только видели, как эти двое пили эль и разговаривали. Незнакомец покинул наше судно незадолго до того, как его корабль скрыла тьма, а Сверри казался довольным беседой: утром, прокричав благодарности в сторону датского судна, он приказал нам поднять якорь и взяться за весла.

Стоял безветренный день, море было спокойным, и мы стали грести к северу, идя вдоль берега. Я глядел на сушу, видел, как дым поднимается над деревенскими домами, и думал: «Там — свобода!»

Хотя я мечтал о свободе, но теперь уже потерял надежду когда-нибудь ее обрести. Я думал, что умру с веслом в руке, как умерли многие другие под кнутом Сверри. Из тех одиннадцати гребцов, что находились на борту, когда я попал в рабство, теперь в живых остались только четверо; одним из них был Финан. Всего на «Торговце» имелось четырнадцать гребцов, потому что Сверри сразу заменял умерших, а когда его стал преследовать красный корабль, купил еще новых рабов, чтобы посадить их на весла.

Некоторые капитаны предпочитали нанимать гребцов из числа свободных людей, справедливо считая, что те работают с большей охотой, но Сверри был скупым и ни с кем не желал делиться серебром.

Позже тем же утром мы вошли в устье реки, и я уставился на мыс на южном берегу. Я увидел маяк, который обычно зажигали, предупреждая здешних обитателей о набеге врага. Этот маяк я уже видел раньше. Он был похож на сотни других, но я его узнал — и понял, что он стоит на руинах римской крепости, как раз в том месте, где меня отдали в рабство. Мы вернулись к реке Тайн.

— Мы будем покупать здесь рабов! — объявил нам Сверри. — Таких же ублюдков, как и вы. Вернее, не совсем таких, потому что я собираюсь приобрести женщин и детей. Да еще они вдобавок скотты. Кто-нибудь из вас говорит на языке этих мерзавцев?

Ответа не последовало. Да переводчик Сверри и не требовался, потому что его бич был достаточно красноречив.

Вообще-то наш хозяин не любил возить живой товар: за рабами нужно было непрестанно наблюдать, их требовалось кормить, но другие торговцы сказали ему, что этих женщин и детей только что схватили во время одного из бесчисленных набегов через границу между Нортумбрией и Шотландией. И эти рабы сулили очень высокую прибыль. Красивые женщины и дети дорого стоили на рынке рабов в Ютландии, и Сверри надеялся заключить выгодную сделку. Поэтому, едва начался прилив, мы вошли на веслах в Тайн.

Мы направлялись в Гируум, и Сверри ждал до тех пор, пока вода почти достигла самой высшей точки, отмеченной остатками былых кораблекрушений и плавающими на поверхности обломками, а потом посадил «Торговца» насушу. Он нечасто так поступал, но сейчас хотел, чтобы мы очистили корпус судна до возвращения в Данию. Да и живой товар легче погрузить на корабль, находящийся на берегу. Итак, судно вывели на сушу, и я увидел, что загоны для рабов отстроены заново, а разрушенный монастырь опять покрыт соломенной крышей. Все здесь было как раньше.

Чтобы мы не сбежали, Сверри заставил нас надеть рабские ошейники, соединенные вместе цепями. Затем он пересек солончаки и начал взбираться к монастырю, а мы тем временем отчищали камнями обнажившийся корпус судна.

Работая, Финан напевал что-то на своем родном ирландском, иногда улыбаясь мне кривой ухмылкой.

— Давай, вместо того чтобы конопатить, Осберт, наоборот вытащим все из щелей, — предложил он.

— Чтобы мы потонули?

— Ага, но и Сверри потонет вместе с нами.

— Пусть уж лучше живет, чтобы мы могли его убить, — возразил я.

— И мы его убьем, — заверил Финан.

— Никогда не оставляй надежды, а?

— Я вижу это во сне, — сказал Финан. — С тех пор как появился красный корабль, мне трижды снилось, что мы убиваем этого ублюдка.

— Но красный корабль исчез, — ответил я.

— Мы обязательно убьем Сверри. Я тебе обещаю. И я станцую на его требухе, вот увидишь.

К полудню прилив достиг высшей точки, поэтому всю вторую половину дня «Торговец» как будто возвышался над беспокойными волнами. Теперь его можно будет вновь спустить на воду после наступления темноты, но далеко не сразу.

Сверри всегда чувствовал себя неспокойно, когда «Торговец» находился на берегу, и я знал, что он хочет погрузить товар сегодня же, а потом спустить судно на воду во время ночного прилива. Он держал наготове якорь, чтобы в темноте мы могли столкнуть корабль с берега и встать на якорь посреди реки. И он был готов покинуть Тайн при первом же проблеске зари.

Всего Сверри купил тридцать три человека. Самым маленьким из детей было пять-шесть лет от роду, а самым старшим из рабов — лет семнадцать-восемнадцать. И все сплошь женщины и дети, ни одного взрослого мужчины.

Мы закончили очищать корпус и сидели на берегу, когда они появились. Мы уставились на девушек голодными глазами мужчин, которым отказано в совокуплении. Рабыни плакали, поэтому трудно было сказать, хорошенькие ли они. Бедняжки рыдали, потому что их отдали в рабство, и потому что их увезли из родной земли, и потому что они боялись моря, и потому что боялись нас.

За ними ехала дюжина вооруженных охранников. Я не узнал ни одного из них. Сверри пошел вдоль цепочки скованных невольников, разглядывая зубы детей и стягивая вниз платья женщин, чтобы осмотреть их груди.