Вместе

– Пап, ну пожалуйста, давай попробуем?

– Джели, не выдумывай, ну какой из меня актер? – Влад едва заметно поморщился. Все еще не привык звать дочь этим заморским именем. Год назад она решила, что не зря десять лет ходила в театральную студию и хочет играть в кино. Взяла псевдоним Джели Теренс и потребовала называть ее только так, чтобы скорее привыкнуть. Ему не слишком нравилось ни имя, ни выбор профессии. Он мечтал, что дочь будет врачом или юристом, а в театральную студию водил для общего развития. А вот – решила стать актрисой, полгода ходила на разные пробы и получила первую хорошую роль. Теперь и его в свое кино тянет.

– Какой, какой – самый лучший! Эта роль будто для тебя писана! Взрослый чувак, начальник охраны, побитый жизнью драматичный персонаж. Тебе даже играть не придется, просто будешь собой.

Эта лиса уселась к нему на колени, как часто делала в детстве, сложила губки бантиком и посмотрела своими умоляющими небесно-голубыми глазами. Она всегда так делала, когда хотела что-нибудь у него выпросить. А он, как и любой отец, без ума любящий свою дочь, умилялся и соглашался на все.

– Ну пожалуйста! Вот я прям чувствую, что твое это! Вспомни, как ты в детстве мне сказки по ролям читал. А потом роли в школьных спектаклях помогал репетировать. В тебе спит великий актер, я уверена! Да и мне не так страшно будет, я ведь первый раз перед камерами играть буду, боюсь жутко! А ты и меня поддержишь, и сам немного развлечешься.

– Ладно, попробую я. Но только, чтобы тебя там поддержать, – ему не нравилась эта затея, но дочке больше не на кого рассчитывать, они остались только вдвоем. Да и присмотрит он там за ней, в конце концов, чтобы не обижал никто, а то увидят молоденькую и начнут шпынять. – Что за кино хоть снимать будут? Надеюсь, не эротику?

– Нет, что ты! – замотала головой девушка. – На обнаженку я бы не согласилась! Это сериал будет, очень длинный, про большую не очень дружную семью. Называется «Вместе». Говорят, похож на одну давнишнюю киноэпопею, «Санта-Барбара», что ли. Ты знаешь его, наверное, ты ж у меня древний мамонт, – на этих словах она нежно улыбнулась и потрепала отца по небритой щеке.

– Мамонт, мамонт, – Влад сделал вид, что сердится, но ведь она была права. Этот сериал он помнил смутно. Только что шел несколько лет, да там часто меняли актеров. Даже шутка такая ходила: «Я Санта-Барбару вообще не смотрю, но зачем они опять поменяли Иден?» Надо же, и правда – мамонт. Он бы еще рабыню Изауру вспомнил. – Ладно, слезай с меня, на работу пойду.

Анжелика чмокнула его в щечку и уже в дверях обернулась:

– Пробы завтра с одиннадцати! Одежду я тебе приготовлю, а бриться не вздумай, так ты больше похож!

И ускакала куда-то на улицу. Стоял июнь, непривычно солнечный и жаркий для Питера. Каждый вечер дочка уходила гулять с друзьями и возвращалась за полночь. Он старался не контролировать, но все равно беспокоился и, если был дома, не ложился спать до ее прихода и все поглядывал в окно.

Жена умерла год назад, очень неожиданно. Легла на простую операцию, но что-то пошло не так, и она уже не проснулась. Он очень тосковал по Кире, но старался держаться, потому что дочке было хуже. Она с трудом закончила школу. Ходила на экзамены с опухшими от слез глазами, невыспавшаяся, исхудавшая. Учителя ее жалели, но с ЕГЭ помочь не могли, слишком там их контролировали. Как-то сдала, а спустя пару месяцев заявила, что в институт пойдет на следующий год, а пока попробует актрисой стать. Он не настаивал, дал ей время, ведь сам чуть не спился с горя. Месяц общался только с белыми градусами, чуть работы не лишился, но как-то вдруг понял, что Кира бы этого не хотела. Чтобы он загубил свою жизнь и бросил дочь на произвол судьбы. Влад взял себя в руки, постарался смириться и обратил всю нежность и любовь на Анжелику, теперь уже Джели, его маленькое рыжее солнышко с голубыми глазищами.

Несмотря на бессонную ночь спать не хотелось. Наверное, он немного волновался. Убеждал себя, что пара минут позора – и Джели увидит, что ошиблась, никакой он не актер. А он зато посмотрит на людей, которые будут с ней работать. Во всем нужно искать что-то хорошее.

На киностудию приехали чуть раньше. Джели проводила его до кабинета, где проводили кастинг, а сама ускакала в офис подписывать договор. В коридоре стояло человек двадцать, разного возраста и пола. Влад подошел к девушке-администратору и записался, а потом присел на скамью у стены и закрыл глаза. После смены пришел домой в восемь, но поспать не удалось. И чего он так волнуется? Не мальчик уже, полтинник на носу. Просто зайдет да ответит на несколько вопросов. Так дочка сказала. Ну, может, попросят еще роль почитать.

Желающие попасть в сериал все прибывали, очередь двигалась не слишком быстро, по 10-15 минут на человека. Люди вокруг нервничали, некоторые негромко переговаривались, обсуждая режиссера и кастинг-директора. Влад не вслушивался. Эта жизнь слишком далека от него, в актеры он никогда не хотел. Сейчас дождется возвращения Джели и предложит ей поехать домой. Плохая это была идея – участвовать в кастинге.

– Влад Терентьев! – выкрикнула девушка-администратор.

Мужчина встал, глубоко вдохнул, выдохнул и вошел в кабинет. Посреди большой почти пустой комнаты стоял стол, за которым сидели двое: мужчина и женщина. Рядом – камера с оператором. Стул перед камерой был хорошо освещен, остальная же комната оставалась в полумраке, и лица людей разглядеть было сложно.

– Здравствуйте! – Влад постарался сказать это непринужденно и уселся на стул перед камерой.

– Расскажите о себе, – люди за столом решили не здороваться и сразу перешли к делу.

– Влад Терентьев, пятьдесят лет, начальник службы безопасности в крупной компании. Актерского опыта нет.

– С какой целью пришли на кастинг? – скучающе спросил мужской голос.

– Обещал дочке попробовать. Она в меня верит, – усмехнулся Влад, все понятно с ними, формальность все эти кастинги, они наверняка уже выбрали подходящую кандидатуру.

– Расскажите про свою несчастную любовь, – неожиданно подала голос женщина.

Влад поморщился: он не любил об этом вспоминать. Почти двадцать лет прошло, а все еще больно.

– Ну же, у каждого человека она была. Может быть в старших классах школы или какая-нибудь неприступная институтская красавица…

– Она была замужем, – прервал голос Влад и снова поморщился, в носу защипало. – У них были дети. Я долго сопротивлялся… но не смог.

– Вы были вместе? – снова спросила женщина, когда молчание затянулось.

– Да. Несколько недель. Пока я все не испортил.

Он сжимал кулаки и кусал губы. Смотрел в пол, потому что боялся, что камера уловит блеск в его глазах. Затем Влад сглотнул и решительно посмотрел вперед:

– Я не хочу об этом говорить. Извините.

– Этого достаточно. Спасибо. Проходите в соседнюю комнату, отыграете пару сцен.

Еще одна пустая комната, но поменьше. Камера с оператором в углу и ходящий взад-вперед лохматый парень.

– Федор. Я – помреж, – протянул руку для приветствия парень, а потом дал Владу несколько листов. – Пару минут на подготовку. Потом читаешь в камеру текст.