Чтение онлайн

– В отношении кого?! – заорала помпрокурора и снова бросила трубку.

Егор азартно потер руки и приступил к следующему этапу. Он пошел на стройку, где стал изучать место преступления. Заодно Якушев выявил рабочих в состоянии алкогольного опьянения, задержал четырех молдаван без регистрации и, вообще, усмотрел много нарушений техники безопасности и санитарных норм. Прорабу он пообещал проинформировать соответствующие службы.

Прораб взмолился. Он поднимал крепкие рабочие руки к небу и причитал, что это бес его попутал обратиться в милицию. Егор тут же поинтересовался точными данными беса и начал недвусмысленно подозревать прораба в соучастии в хищении.

На следующий день в кабинет Якушева вошел юрист строительной фирмы. В руках юрист, как Тору, держал справку о том, что батареи нашлись. Егор несказанно обрадовался и тут же предложил пойти и осмотреть батареи… Юриста заколотило, а Якушев ему уважительно объяснил:

– Мы с вами, как юристы, понимаем: вопрос серьезный, поэтому и нужно все зафиксировать, чтобы потом не было нареканий на нашу службу.

Юрист позвонил в офис и срывающимся голосом доложил о позиции оперуполномоченного. Егору показалось, что на том конце провода кто-то заплакал.

Утром следующего дня помощник прокурора Николенко позвонила в шестнадцатый отдел и, чеканя слова, как на воинской присяге, пригласила Якушева срочно зайти к ней, не забыв захватить по пути и заместителя по уголовному розыску.

Егор пошел докладывать своему непосредственному начальнику, а потом они вместе двинулись в прокуратуру.

В кабинете Николенко сидел юрист с лицом в сизых пятнах и прораб, от которого пахло пивом. Николенко вырвала из рук Якушева материал по батареям, достигший толщины уголовного дела по убийству, и заявила, почти не разжимая губ:

– Как сообщили представители фирмы – двенадцать батарей были обнаружены. Поэтому я подписываю постановление об отказе в возбуждении уголовного дела. Вопрос исчерпан.

Якушев выслушал ее серьезно и склонил голову:

– Я обязан с вами согласиться, хотя некоторые…м-м… пятна в этой истории для меня так и остались темными.

Заместитель по розыску заржал. Николенко ни с того ни с сего тоже фыркнула. Прораб по-идиотски улыбался. Юрист церемонно встал и с каменным лицом начал прощаться:

– Разрешите откланяться. Мы вас больше никогда не побеспокоим.

Прораба он выводил из кабинета, бережно придерживая за локоток, как пострадавшего от теракта.

…Возвращаясь из прокуратуры, начальник Егора глянул на него с явной симпатией:

– Сбегай-ка в бомбоубежище на 1-й линии. Там кража со взломом. Может, отобьешь заяву, раз ты такой смышленый.

– Понял, не дурак, дурак бы не понял, – козырнул Якушев и унесся беседовать с военным пенсионером, ветераном войск стратегического назначения Батюшковым, который за взломом бомбоубежища разглядел диверсию спецслужб, и не каких-то, а североамериканских Соединенных Штатов, разумеется. Батюшков был полковником и, вообще, крепким дедом, но Егор сумел протаранить и его.

Этими двумя первыми достижениями Якушев заслужил уважение своих коллег и заработал прозвище Миротворец – за способности «решать миром» тягостно-конфликтные ситуации. Так что в отделе Егор быстро прижился и уверенно осваивал правила маневрирования между правом и бытием, сочетая полученную в университете теорию (в меньшей степени) с кондовой милицейской практикой (в чудовищном объеме). Работы, и даже самой грязной, Якушев не боялся, поэтому не сильно переживал, когда заместитель по розыску сказал ему:

– Никогда не смотри на график дежурств, он пишется не для выпускников университета. До особого распоряжения вечным резервным дежурным у нас будешь ты. То есть – все выходные и праздники, все подмены – твои. Благодарить меня не надо. Это моя обязанность – сделать из студента опера в кратчайшие сроки.

Егор внял рекомендации – не благодарил, но и не жаловался. Иногда ему казалось, что он переехал жить в шестнадцатое отделение… Вот только на личную жизнь у парня не хватало времени катастрофически, а гормоны играли и требовали своего.

Когда любовно-сексуальная энергия совсем не тратится – может последовать взрыв. И бабахнуть он может где и когда угодно, порождая абсолютно непредсказуемую цепь событий… Егор «взорвался» примерно через месяц после того, как начала развиваться его оперская карьера.

…В тот вечер он засиделся в уголовном розыске допоздна. Собственно говоря, он остался один, так как в очередной раз подменял дежурного опера – тот «по делу» отлучился на пару часов и отсутствовал уже пять.

Якушев начал было уже задремывать, когда в дверь вдруг требовательно позвонили несколько раз. Егор поплелся открывать. Распахивая дверь с раздраженным ворчанием, Якушев меньше всего ожидал увидеть помощника прокурора района Зою Николаевну Николенко. Но увидел. Она стояла на пороге вместе с какой-то хорошо одетой и вкусно пахнущей женщиной. Впрочем, и сама Николенко одета была очень празднично, совсем не по-деловому, скорее даже несколько легкомысленно. Егор тупо уставился на декольтированную прокурорскую грудь четвертого размера и машинально сглотнул. Он не сказал даже «здравствуйте». Он просто смотрел на женщин, загораживая собой вход в уголовный розыск, и все.

– Так! – сказала Николенко и, чуть-чуть отстранив Егора, протиснулась в коридор. За ней боком вошла ее спутница. Обе умудрились задеть парня бедрами и бюстами, отчего Якушев вздрогнул.

– Якушев, что стоим?! – по-командирски окликнула Егора помощник прокурора, проходя в его кабинет, так как он был единственным незапертым. – Чего ждем?! Я вот тебе гражданку привела, она заявление хочет сделать! Ты же у нас крупный специалист по мелким хищениям?!

– Да-да, конечно… – пробормотал Якушев и прошел вслед за дамами.

Зайдя в свой кабинет, он повел носом и почувствовал, что обе гостьи, так сказать, навеселе. Из последующего несколько сумбурного разговора выяснилось, что Николенко и ее подруга Вера что-то праздновали рядом с шестнадцатым отделом. И вот между тостами Вера поохала, что днем с ее «Ровера» снова сняли «дворники», четвертый раз за неделю, кстати. Как говорится, мелочь – но приятно. Ну, и поскольку все уже были «вдетыми», то Николенко и притащила подружку в родное шестнадцатое отделение…

Егор покосился на Зою Николаевну, которая вольготно расположилась за его столом, и робко спросил: