Чтение онлайн

– Писать будем?

– Что писать? – не поняла Николаенко.

– Заявление о кражах, – ответил Якушев.

Зоя Николаевна даже привстала из-за стола, чуть наклонившись вперед, так что ее аппетитная грудь чуть не вывалилась из декольте:

– Знаешь, Якушев, ты издевайся-изгаляйся надо мной, но не глумись над моими подругами!!

Тон прокурорши начал угрожающе повышаться, Егор машинально поежился, пытаясь понять, отчего же, собственно, такая вот агрессия:

– Я просто спросил, как положено…

Николенко не дала ему договорить, азартно пристукнув кулачком по столешнице:

– Батареи списывать тоже так положено, как ты делал? Ты во сне мне даже приснился – вот до чего довел!

Зоя Николаевна относилась к той категории женщин, которые в гневе хорошеют. Ее глаза сверкали, ноздри подрагивали, прическа распушилась, а грудь ритмично двигалась в такт дыханию. Вообще, эта грудь жила какой-то своей самостоятельной жизнью. Егор чувствовал, что переходит границы приличия, но все время возвращался взглядом к декольте.

Тут в разговор вступила потерпевшая Вера. Она закурила тонкую сигарету и несколько двусмысленно спросила подругу:

– Приснился? Зоя, а ты мне о нем ничего не рассказывала…

Чтобы отвлечься, в конце концов, от декольте, Якушев стал спокойно расспрашивать Веру о том, что случилось. Выяснилось, что подруга помощника прокурора района действительно имеет автомобиль престижной марки «Ровер». Более того, и муж Веры тоже имеет автомобиль этой же марки, но джип.

– Он у меня бизнесом занимается, – пояснила Вера.

– Понятно, – кивнул Егор, поняв для себя интуитивно кое-что обратное по поводу Вериного мужа.

Далее потерпевшая поведала, что живут они с мужем в Тучковом переулке, машины стоят ночью перед домом, и вот уже четвертый раз за эту только неделю с них снимают щетки.

– Это бесит! – пожаловалась, округляя глаза, Вера.

– Понятно, – согласился Якушев, понимая, что даже задницу не оторвет от стула из-за этой высокой драмы.

Помощник прокурора Николенко решила резюмировать рассказ подруги своим непосредственным указанием:

– Якушев, это наверняка малолетки! Надавай им подзатыльников!

– Постараемся! – мотнул головой Егор, стараясь глядеть Зое Николаевне все-таки в глаза. Странное дело: он смотрел на помощника прокурора и видел совсем другую женщину, не ту, которую знал раньше. Точнее говоря, Якушев вдруг углядел в Николенко женщину, а раньше видел только прокурора… В подвыпивше-вечернем состоянии Зоя Николаевна была естественной и чуть-чуть игривой. И красивой. Красивой – уже не девичьей, но женской красотой, в которой пока не было ни намека на увядание…

– Ну, раз постараешься, то мы пошли. – Николенко взяла подругу за руку и чуть ли не потащила к выходу.

– А пригласи молодого человека с нами, – заморгала Вера и оглянулась на Егора, истуканом стоявшего посреди кабинета.

Зоя Николаевна смерила парня взглядом с головы до ног и решила сострить:

– Нельзя. Он сейчас по следу «банды щеточников» пойдет!

Они обе захохотали, будто шутка была просто невообразимо смешной, и Николенко вытащила-таки из кабинета подругу, которая, чуть упираясь, успела крикнуть на прощание:

– Гражданин начальник, мы у меня на Тучковом еще долго сидеть будем – заходите!

И они умотали. Якушев услышал, как хлопнула дверь в коридоре, почесал затылок и несколько раз втянул носом воздух. Атмосфера его кабинетика была непривычно напитана волнующей смесью винных паров, дорогой косметики и еще чего-то, от чего слегка кружилась голова. Егор вдруг вспомнил, что когда-то Денис советовал ему посмотреть такой фильм – «Запах женщины», а он вот так и не сподобился – название казалось неинтересным… Якушев уселся за свой стол, уперся невидящим взглядом в бумаги, переворошенные автоматически Зоей Николаевной, и задумался: «Тоже мне… заходите, но адресок-то не оставили…» Егор вздохнул, сфокусировал взгляд и понял, что смотрит на листок с собственноручно написанным (вернее, еще недописанным) объяснением. Объяснение это было седьмым или восьмым по счету. Якушев сам придумывал очевидцев и сам за них ваял показания. «Очевидцы» у него получались странноватые: то пара матросов-срочников, проходивших через двор, то приезжий с Сахалина, не имевший при себе паспорта… Все было придумано для того, чтобы не представлялось ни малейшей возможности в случае проверки найти сии «мертвые души». А дело было в том, что в одном из дворов на «земле» Егора за несколько дней неизвестные злодеи «раздели» автомашину – так, что от нее один только кузов и остался. Причем снимали-то с нее все под конец уже почти в открытую и все, кому не лень, а тут вдруг заявился хозяин с сакраментальным «Караул – грабят!». И Якушеву ничего не оставалось делать, как начать сочинять эпическую сагу о том, что это ребятишки несмышленые баловались и все растащили. Растащили на глазах у не менее десяти свидетелей, которые четко запомнили, что деткам на вид было не более десяти лет. А если не более десяти лет от роду, то искать их нет смысла, потому как все равно не привлечь. Не привлечь, поскольку они еще не «субъекты» [29] . А раз они не «субъекты», так и нет никакого преступления, поскольку в преступлении обязательно должен быть субъект. Егор это учил еще в университете, а теперь вот ему на практике пришлось применять знание основ римского права… Объяснения эти писались разными авторучками, чтобы создалось впечатление о долгой и кропотливой проверке, приведшей, как ни жаль, к отказу в возбуждении уголовного дела.

Думая о Николенко, Якушев прочитал фразу, которую не успел дописать до конца: «Когда я присмотрелся, то увидел трех мальчиков примерно десятилетнего возраста, которые пытались отковырять фары от…» Егор взял ручку, чтобы закончить предложение, но вдруг бросил ее, встал, вышел из отдела и направился к Румянцевскому садику, где по вечерам собирались беспризорники.

Якушев подошел к театральной беседке и окликнул:

– Эй, тезка мой здесь?

Из беседки, откуда явственно тянуло анашой, степенно вышел паренек и, кивнув, ответил:

– А мы сегодня вроде ничего не финтили…

– Отойдем, – по-взрослому предложил оперуполномоченный.

– Отойдем, – деланно опытно и по-жульнически согласился четырнадцатилетний беспризорник.

Они отошли на несколько шагов, и Якушев с чуть даже просительными нотками в голосе начал:

– Тезка, тут дело плевое, но нервное… На Тучковом две тачки модные стоят, а с них «дворники» снимают каждый день.

– Ты же говорил в прошлый раз: делайте что хотите, людей не грабьте только, а если уж сумки рвете – то не бейте по голове, – процитировал лидер малолетней шайки.

Егор-старший смущенно вздохнул:

– Говорил… Но тут тема – моя личная.

Егор-младший понимающе кивнул, обернулся и позвал кого-то:

– Гундос!

– Чо?! – отозвались из беседки.

– Через плечо… резинки кажи!

К ним резво подбежал мальчишка лет одиннадцати с кипой фирменных «дворников».

– Спасибо, тезка. – Якушев расплылся в улыбке, оценив «уважуху», и поинтересовался, кивнув на щетки: – А на что они вам?

– Да паренек наш покурить у хозяина попросил, а тот понтовать начал, говорит: «Я в твои годы уже воровал!» – ну, и не дал. Решили пощекотать. Пацаны хотели баллоны пробить, но зачем лютовать? Я отговорил, – обстоятельно объяснил Егор-младший.