Чтение онлайн

— Я буду молиться за тебя, Мирек.

Он почувствовал, что щеки Ани влажны от слёз. А потом она поцеловала его в губы. Нежный, неопытный поцелуй, но всё же она поцеловала его в губы!

Вдруг она отпрянула и сухо повторила:

— Я буду молиться за тебя, Мирек.

Он медленно поднял сумку и решительным тоном произнёс:

— Аня Крол! Когда всё это закончится и я пройду сквозь все испытания, я обязательно найду тебя.

Она даже не успела ничего ответить, потому что он быстро повернулся и вышел.

Сперва Миреку казалось, что поездка обещает быть несложной. Сбоку на цистерне имелись ступеньки. Круглая крышка наверху была открыта. Внутрь вела металлическая лесенка.

Антон сидел наверху, держа в руках акваланг. Водитель, пожилой мужчина лет шестидесяти, взял у Мирека сумку, сказав:

— Я передам тебе её, сынок.

Вдруг в голову Миреку пришла неприятная мысль. Он взглянул на Антона и сказал:

— Если кто-нибудь откроет крышку, то сможет увидеть пузырьки, которые будут подниматься на поверхность от акваланга.

Антон улыбнулся и покачал головой.

— Поднимись сюда и взгляни.

Мирек вскарабкался вверх по лестнице и посмотрел внутрь. Цистерна была полна всего на треть, а сверху, на поверхности молока, лежал густой слой пены.

Антон сказал:

— Видишь? Никто не заметит твоих пузырей. При движении грузовика ты будешь держаться за ступеньки.

Он показал на них.

— А когда машина будет останавливаться, ты отпускаешь их и ныряешь. Маловероятно, что кто-нибудь заглянет внутрь через верхний люк. Ведь он используется только при чистке внутренних стенок. Только старайся, пожалуйста, не задевать аквалангом о стенки, от этого будет сильный звук.

Миреку почему-то не хотелось спускаться вниз. Его обуяло непонятное чувство страха. Но белая пена внутри цистерны выглядела достаточно безобидно.

— Насколько будет заполнена цистерна?

— Примерно на две трети. Но не волнуйся, над поверхностью молока останется много свободного пространства. Помни, что у тебя воздуха на два часа, так что зря его не трать.

Неожиданно послышался лай собак. Антон быстро взглянул на Мирека.

— Это мой дед. Я отсылал его в город, а теперь он, наверное, возвращается. Там что вам нужно трогаться.

Мирек спустился внутрь на несколько ступенек, затем протянул руку и взъерошил волосы Антона.

— Спасибо тебе. Пригляди за ней.

Антон уверенно кивнул:

— С ней всё будет в порядке.

Мирек стал спускаться дальше. Его ноги уже касались молока, и он взглянул наверх. Антон осторожно подал ему акваланг через люк. Мирек принял его и крикнул:

— О'кей!

Целое утро он тренировался с аквалангом, так что сейчас надел и подогнал его буквально за пару минут. Он опять услышал голос Антона:

— Проверь, как он действует. Быстрее, пока я не закрыл люк.

Мирек засунул загубник в рот. Воздух из баллонов шёл нормально. Мирек вынул трубку изо рта и крикнул:

— Всё в порядке.

Антон передал ему пакет с сумкой и сказал:

— Удачи тебе, Мирек. Господь с тобой.

Крышка захлопнулась, и Мирек оказался в абсолютной темноте.

Он услышал, как Антон спускается на землю. Через секунду цистерна завибрировала от работающего двигателя, и неожиданно Мирек по горло оказался в молоке, когда грузовик двинулся вперёд, а содержимое цистерны по инерции отбросило назад. Он быстро поднялся вверх на пару ступенек, боясь, как бы молоко не попало в дыхательную трубку. Проверив загубник, Мирек решил, что будет держать трубку во рту в течение всего пути.

За первый час они дважды останавливались, чтобы залить молоко. К концу первого часа езды Мирек понял, что у него возникают серьёзные проблемы.

Во-первых, было очень холодно. Холод проникал сквозь влажный костюм. Под ним у Мирека ничего не было надето. Антон сказал, что по теории конденсат, собирающийся между костюмом и телом, должен высыхать под воздействием собственного тепла человека. Но это тепло, видимо, уходило через костюм наружу. Мирек чувствовал, что холод проник в его кожу и плоть. К концу первого часа ему стало казаться, что у него промёрзли даже кости.

Во-вторых, у него сильно болели пальцы. Грузовик большей частью ехал по ухабистым просёлочным дорогам, и Мирек всё время крепко держался за ступеньки. Он попытался просунуть между ними руку, чтобы зацепиться на уровне локтевого сгиба, но это у него не получилось из-за конструкции лестницы. К тому же в некоторых местах металл был шероховатым и с заусенцами. В мыслях Мирек вновь оказался в лагере, где Фрэнк заставлял его тренировать «десять главных орудий». В душе Мирек поблагодарил Фрэнка за эти уроки.

Третьей проблемой был сам акваланг. Он был рассчитан на постоянное погружение. Вне воды он был очень тяжёлым, и очень скоро ремни больно врезались Миреку в плечи.

В-четвёртых, Мирека доконало само молоко. При ускорениях, замедлениях и поворотах оно билось о стенки с такой силой, о которой Мирек раньше не имел понятия. Сейчас цистерна была заполнена ещё только наполовину. Он представил себе, что, когда она будет залита полностью, ему уже придётся просто бороться за выживание.

На исходе второго часа его кисти превратились в отмороженные клешни, а тело от холода потеряло чувствительность. Он был весь избит постоянными ударами тяжёлой молочной массы. Они приняли последнюю партию молока, и Миреку приходилось пользоваться аквалангом почти постоянно.

В течение последнего часа его жизнь поддерживалась только разумом. Мирек убеждал себя, что человеческое тело, а особенно такое закалённое, как его, может вынести подобные испытания, если мозг отдаёт соответствующие команды. А разумом Мирек хотел победить обстоятельства. Он отогнал прочь мысли о болящих пальцах, руках и плечах. Он стал думать о других вещах.

Сперва он стал вспоминать своё детство, своих родителей и сестру Иоланту. Но воспоминания об этом тоже доставляли ему боль, и он быстро переключился на другое: подготовку для службы в СБ, женщин, с которыми он был знаком; песенки и мелодии, которые он знал.